— Не сделаешь ли ты хуже.
— Кому?
— Девочке этой.
— Чем? — Кайден нахмурился. Он никому не делал хуже. Он вообще не обижал своих женщин. И подарки им дарил.
И ей тоже подарит. Когда найдет подходящий.
Дуглас же вздохнул, потер щеку и сказал:
— Ты ведь не собираешься на ней жениться, так? Как обычно, поиграешь, а потом любовь пройдет, и все, отыщешь себе новую игрушку. А с ней что будет?
— Что?
— Понятия не имею. Я у тебя спрашиваю. Чтобы ты подумал. Она чужая здесь. Ни друзей, ни знакомых, ни связей, которые закроют рты. О вашем романе скоро станет известно в городе. И будь уверен, ее в отличие от других щадить не станут. Обсудят и осудят со всех сторон.
Кайден заерзал.
— И эта стервочка Луиза, если я хоть что-то в людях понимаю, все силы приложит. Нет, пока ты с ней, будут помалкивать, дураков нет. А потом?
— Я…
— Каждого не заткнешь.
Может, и так, но если постараться…
— Нельзя убивать людей из-за слов. И калечить тоже нельзя. Тем более если говорят правду, и не о тебе. Так что пойми для начала, репутацию девочке ты изрядно подпортишь. А значит, нормального мужа она не найдет.
— Зачем ей вообще муж? — Кайден нахмурился и встал-таки, потому как на полу воняло уже не столько болотом, сколько кошачьей мочой. И кажется, этот вот ковер, несколько протертый и местами даже слегка поеденный молью, хранили вовсе не в сундуках.
— Семьи ради. Дети там. Жизнь тихая. Не дуйся, — Дуглас примиряюще поднял ладони. — За штаны я тебя держать не стану. Но раньше твои приключения и вправду были не во вред. А с ней нам жить рядом.
Стук в дверь избавил от необходимости отвечать, и потому Кайден эту дверь открыл с немалой радостью, чтобы нос к носу столкнуться с человеком, которого он видеть не желал.
— Вечера доброго, — Гевин изобразил поклон. — Мне вот подумалось, может, посидим, выпьем, выкурим сигару-другую?
— Со мной?
— Кевина матушка призвала, а одному как-то не так, что ли… заодно поговорим. Вспомним прошлое.
И Кайден оскалился во все зубы. То прошлое, в котором он совал Гевина в бочку, где бродило конское дерьмо, он был готов вспоминать с немалым наслаждением.
Глава 19
В курительной комнате было темно, сыро и холодно. Влажно хлюпнул ковер под ногами. Заскрежетало старое кресло, отодвигаемое Гевином. И единственный огненный камень задрожал, намекая, что сил в нем осталось не так и много.
Кайден коснулся поверхности его и поморщился: камень покрывала тонкая липкая пленка пыли.
— Я помню этот дом другим, — Гевин развернул и столик так, чтобы видеть и окно, и дверь. — Более живым, что ли…
— Вы давно здесь не появлялись.