— Сдержанна. Неплохо воспитана. И в столицу, что характерно, не рвется.
— А это плюс?
— Мне в столице делать нечего. Но матушка огорчится, да… хотя я не собираюсь позволить ей лезть в мою жизнь.
— Ты уже все решил?
— Кому-то надо, — Гевин пожал плечами. — Я многое о тебе слышал. Ты в чем-то похож на моего братца. Не способен усидеть на одном месте. Сегодня здесь, завтра там… контрабандные тропы перекрыл, к огорчению многих достойных людей.
— Сейчас раскаюсь.
— Не стоит. Но во многом благодаря тебе стало спокойней. И за это другие достойные люди тебе благодарны. Но дело не в том. Ты не женишься в ближайшем будущем. Такой уж характер. И деньги тебя не соблазнят. У тебя собственных хватает. Да и… сколько тебе в позапрошлом году предлагали за малую услугу? С четверть миллиона…
— Не такую уж малую.
История была… неприятной. И закончилась кровью, отчасти даже его, Кайдена. Рана в плече, помнится, затягивалась долго, что несказанно злило.
— Да ладно, всего-то нужно было не совать свой излишне длинный нос на чужие корабли… но мы ведь не о том, верно? Мы о Катарине, которая для тебя интерес представляет, но отнюдь не матримониальный, — Гевин покачал бокал, и бренди расползлось по дну его желтоватой лужицей. — Она достаточно ярка, чтобы привлечь твое внимание, но вот удержать… и нас ждет роман.
— Нас?
— Кевин придет в ярость, что мне на пользу. Ничто так не обнажает истинный характер мужчины, как ревность, — он поднял бокал. — Матушка оскорбится. А я пойму… и не только пойму. Я отступлю, чтобы вернуться, когда она тебе надоест. И когда поймет, что свадьбы ждать не стоит, что существа, подобные тебе, для семейной жизни не созданы.
Кайден сцепил пальцы и заставил себя улыбаться. Улыбаться и думать о хорошем.
О том, что в его поместье до сих пор стоят бочки, в которые собирают конское дерьмо, чтобы, залив водой, оставить его бродить. Хорошие бочки. Крепкие. И достаточно большие, чтобы влез этот напыщенный индюк.
— Злишься? Поверь, ты мне будешь благодарен. И она тоже. Я умею утешать несчастных женщин. Возможно, мы даже будем счастливы.
А если не в бочку? Болото ведь рядом… и вряд ли кто найдет, если завести подальше и притопить поглубже.
— Полегче, — со смешком произнес Гевин. — Мы ведь сошлись на том, что выросли.
— Зачем ты мне все это… рассказываешь?
— Чтобы ты знал. Я не собираюсь тебе мешать. И ей тоже.
— А если я захочу жениться?
— Назло мне? — тонкая бровь приподнялась. — Поверь, нет мотива хуже. Да, наследство ты получишь, а с ним и жену, которая вряд ли будет снисходительно смотреть на твои приключения. Особенно на те, которые с другими прелестными дамами. А значит, неизбежны слезы, скандалы, упреки. Ты станешь сбегать из дома. Она — злиться. Кому это надо?