— Слышала, — вынуждена была согласиться Катарина. — И видела. К сожалению.
— Вот и я о том. Мне он приказал молчать. Думаю, если бы он не понимал, что без меня не выберется, он бы и мне проломил. Потом приказ стал строже. Я не могла говорить о том путешествии… ни с кем, кроме него.
— Но…
— Он смешал нашу кровь. И связал жизни. А ты не давала ему никаких клятв. Да и кровь твоя… ты ведь его дочь, плоть от плоти… разница есть, но не столь и велика.
— Этот венец…
— Должен был исцелить Генриха.
— Но не исцелил, — Катарина нахмурилась. — Если ты говоришь, что он… а вместо этого…
Джио развела руками:
— Я не слишком хорошо разбираюсь в теории. Скорее всего дело в расстоянии. Мы не так далеко отошли от храма, когда Дживас попался тому тигру. Или изначальных сил хватало лишь на одно исцеление. Или в том, что камней вдруг осталась лишь половина?
— А…
— Другую он оставил безутешной вдове. И вовсе не из доброты, — Джио коснулась шеи, показывая, что клятва все-таки осталась, хотя и поизносилась изрядно. — Правда в том, что этому ублюдку снова повезло. Пусть Генрих не исцелился полностью, но боли перестали его беспокоить. До свадьбы он маялся подагрой так, что никто-то из целителей не мог облегчить его страдания. Да и мужскую силу он, поговаривали, утратил полностью, как и интерес к жизни. Все полагали, что ты станешь вдовой много раньше.
Но Генрих прожил пять лет.
Пять проклятых долгих лет, которые в памяти Катарины слились в один бесконечный день.
— Он зависел от отца… и поэтому… даже когда я оказалась в башне… его не казнили… — Катарина обняла себя, с трудом сдерживая дрожь. — И мой муж… отец понял, что от него наследника не дождется… и договорился с Джоном, так?
— Думаю, ты права.
— И Джон взял в жены мою сестру, но не сразу… нет… отец умеет планировать, верно?
Джио склонила голову.
— Думаешь, он… знает, где я?
— Не знаю. Действительно не знаю, девочка моя. Но не бойся. Я не позволю ему тебя обидеть.
Катарине очень хотелось бы верить.
Очень. И она послушно закрыла глаза. Возможно, ей повезет с ночью без снов. Они не слишком-то жалуют грозы.
В гостевых комнатах было сыро, прохладно и попахивало болотом. И главное, Кайден не мог понять, появился этот запах в силу общей неустроенности дома или же его принесли те, кому в доме человеческом делать было нечего. Он трижды обошел комнату, не поленился отодвинуть массивный комод, заглянул под кровать, потревожив крупные клубки пыли, сунулся в старый шкаф, дверцы которого отчаянно заскрежетали.
— Успокойся, — Дугласу досталась соседняя комната, стену которой, помимо пары батальных полотен, украшали весьма живописные разводы плесени.