— Понятия не имею, — Кайден сунул петрушку в рот. — Я не могу судить о том, с чем не сталкивался. Это было бы весьма опрометчиво. Но думаю, все зависело бы от ситуации.
— То есть ваша верность не абсолютна? — поинтересовался Гевин, не скрывая насмешки.
— Ничья верность не абсолютна, — Кайден петрушку разжевывал тщательно, как бабушка учила. — Даже кровная клятва оставляет… вариации. Скажем так.
Луиза сложила веер и посмотрела на него новым взглядом. Нехорошим взглядом. Будто впервые увидела и поняла, что именно этот, прежде казавшийся ничтожным человек может быть ей интересен.
— И что вы делаете в этой глуши?
— Здесь не такая и глушь, — Дуглас подвинул блюдо с серым мясом и решительно ткнул в ближайший комок вилкой. Не проткнул. Нахмурился. — Это лишь кажется, что мы находимся далеко от крупных городов, а на самом деле Бристон лежит на пересечении торговых путей. Здесь до побережья пара десятков миль. А при том, что само побережье на редкость своенравно, то широкое русло Тайры выглядит весьма удобным убежищем. Корабли спускаются до Бристона, перегружаются и отправляют товары дальше по всей Британии. Кто морем, кто сушей.
— Интересно, — Луиза наблюдала за попытками Дугласа распилить мясо. Если это было мясом.
— А где торговля, там и деньги. В Бристоне хватает посредников, перекупщиков. Множество торгового люда вершит свои дела. Скажем, та же Британо-индская компания держит свое представительство, пусть небольшое, но сделки там проворачиваются весьма серьезные.
Гевин слегка склонил голову. Слушает.
И Катарина тоже. Она сидит ровно и неподвижно, отчего кажется неживой, и Кайден испытывает огромное желание дотянуться до медовой ее косы и дернуть. Просто так. А потом улыбнуться. И сказать, что все хорошо, что он никому и никогда не позволит Катарину обидеть.
— И вы наблюдаете? — уточнила Луиза мягким вдруг голосом.
— Присматривает, — ответил за Кайдена Дуглас. — Сами понимаете, искушение велико. Всегда найдется человек, которому покажется, что жизнь его обделяет и что следует пользоваться возможностями, да… и получается, что пропадают порой грузы. Или вот разбойники появляются. Впрочем, разбойники — это так, мелочи.
Луиза наклонилась, почти легла на стол, и веер слегка прикрыл пухлую ее грудь.
— А вам… доводилось убивать?
— Да. — Вопрос был неприятен.
Женщины — существа парадоксальные. Они любят победы и победителей, но почему-то огорчаются, когда кто-то умирает, пусть даже этот кто-то и заслуживает смерти.
— И… каково это?
— В каком смысле? — уточнил Кайден. — Когда как. Часто — грязно. В людях много крови.