— Откуда вы берете эти горошины?

— Нет, ты ошибаешься, это не горох, это споран, а горох вот — вытащил он окатыш, напоминающий спрессованный кусок сахара, — А берем мы их… Приготовься, чтобы не сблевать, — и гнусно усмехнулся, — Готов?

Что за любовь к театру? Ничего не может сказать просто и внятно, надо обязательно сто лишних слов. Не люблю таких товарищей. А этот еще из самой поганой их братии, вроде говорит много, часто, а на деле начинаешь разбираться, ничего особого и не сказал. Такие болтуны любого шпиона с ума сведут.

— Готов. Не из трупов вы их же достаете? — я усмехнулся.

Цемент заржал, да заливисто так, хлопая себя по бокам и не переставая вздрагивать всем телом. Затем вытер тыльной стороной ладони выступившие слезы и сказал:

— Парень, ты угодил прямо в точку! Чисто пальцем сразу в дырку! Мы их добываем из зараженных! И добыть их можно только из них!

Вот тут меня повело, как представил, чуть обратно все не полезло, хорошо хоть опыт общения с каннибалами был. Первые разы вообще тяжело, он тебе блестит зубами, а ты смотришь на его черную рожу, как подумаешь, что вот этот дрищ, которого соплей можно перешибить — людоед! Человечину жрет! Рука сама к пистолету тянется. Рефлекс, который похоже вырабатывался в нас не одно тысячелетие. Ведь вроде, со стороны физиологии — человек тоже животное, мясо, кости. А рука тянется и тянется к кобуре, аж в дрожь кидает от этой борьбы со своей сущностью. И дело делать надо, потому что этот чертов ублюдок местный вождь, который действует в русле наших кураторов, и он просто достоин очередной партии военного хлама, который здесь и не хлам вовсе. Тем более платит алмазами и золотом. Поэтому сейчас я мужественно сжал зубы, так бы вряд ли содержимое желудка на месте осталось.

— И по-другому нельзя! — жестко и серьезно добавил он, — Это не блажь и не эстетство! Хочешь жить, будешь и спороны потреблять и горох. Если повезет. В общем, у каждого зараженного на затылке начинает расти такая хрень, мы ее называем споровый мешок. К твоему спокойствию скажу, чем только не проверяли и кто только не проверял, именно там все стерильно, роддом отдыхает. Отсюда и классификация зараженных. На первом этапе — пустыши, то есть их споровый мешок абсолютно пуст. На втором бегуны, это уже подъевшие зараженные, у которых при удаче можно обнаружить один два спорона, третьи — топтуны, у них роговеют пятки, поэтому они топают сильно, — тоже только спороны. Дальше идут лотерейщики, вот в них можно обнаружить горох, спороны всегда, но горох пятьдесят на пятьдесят, то есть как повезет. Отсюда и название. Дальше руберы, в них и горох и спороны, редко-редко… впрочем, пока рано. Ну и элита. При этом названия касаются только содержимого их мешков, выглядеть же они могут совершенно по-разному.