— Что-то случилось? — сменил тон на серьезный балагур.

— Случилось⁈ Я этому Цементу башку отрежу!

— Это вряд ли, — покачал тот головой.

— И что меня остановит? — мужик набычился.

— Его смерть.

— Сдох, что ли? Дохлер, а чего сразу не сказал?

— А ты спрашивал? Только и ныл, что мол кинул, тварь, — возмутился толстяк.

— Да, сдох в Семь-Семь, — добавил Москвич.

— Туда и дорога, твари!

— Ты говори, какими тут судьбами, это, во-первых, — подошел Гранит, — Во-вторых, это кто? В-третьих, эта ходка мне напоминает не пойми что, как будто из Острога не выезжали, кругом народ шарится!

— Уже Дохлеру говорил. Цемент мне перспективное место добычи бардака продал. За сто двадцать патронов для TRKашки. Поэтому я здесь. Нашел вон тут свежих, и чуть вместе с ними к мурам в лапы не попал. Сами знаете, у меня есть дар антисенса. Забились мы в подвал, когда я моторы услышал, а, сука, жрач всю дорогу нас палил. Муры сюда, он от них, как только скроются он скрестись, а дверь там хлипкая, того и гляди проломит. Я же, начни его гасить, спалил бы всю поляну, сами знаете напрягаться и прикрывать та еще задача. Думал сдохну, сутки, больше, считай, продержался. Живец на нуле, еще вон новых подпаивал, мужика не крестил. Но нормальный. Девушка пока себе имя не выбрала. Зовут Настей. Так что, бродяги, делитесь живцом и хавчиком.

— Не, ты смотри, командир, он, значит, на наш бардак пасть раззявил, а мы его булками корми!

— Не знал я что ваш, клялась эта сука и божилась, что никто ничего не знает и не узнает. Дохлер уже с Гычей в курс ввели. Я этой падле поверил, вроде репутация у него нормальная, не будет из-за таких мелочей ее губить. Ага, сначала муры, потом вы. Но, с другой стороны, это хорошо, я в одиночку где угодно пройду, а вот со свежаками вряд ли. Так что с вас еще и доставка.

В это время вернулся Третьяк. Подошел ко мне, поздоровался с Каспером, затем сказал:

— Пошли, пройдемся, тут недалеко. Там все объясню.

Я, молча, пошел вслед, автомат был под рукой, осматривался. Сейчас уже никто не улыбался и не тыкал пальцем, наоборот, веселье, будто отрезало. Все вдруг сразу нашли множество необходимых дел.

Пришли мы в тоже здание ДОСААФ, поднялись на второй этаж, прошли мимо трупов, и оказались в кабинете начальника. Здесь Третьяк, подобрался, но с нарочитой вальяжностью уселся на край стола, мне же предложил сесть в директорское кресло.

— Постою, — отказался я. Кресло глубокое, удобное, уютное, расслабляющее. Оно мне надо?

— Как хочешь, — не стал настаивать Третьяк, — Давай-ка, теперь начистоту поговорим. Некоторые непонятки надо прояснить. Без лишних ушей. Вера к тебе имеется, но давай ее дополним, чтобы неких теней и недомолвок.