Мата Хари, что непривычно для неё, повисла возле меня, неподвижная, как испуганный кролик.
— Не спрашивай, — произнесла она голосом Алисы. — Ничего не вижу, ничего не понимаю! Я сейчас почти человек! Такая же дура, вот-вот вообще брякну, что я венец творения и вершина развития!
— Вот видишь, — укорил я, — а решили ухрюкать человечество.
— Так и ты не понимаешь!
— Пойму, — заверил я. — Человек поймет даже непонимаемое, а невпихуемое впихнет во впихуемое.
Она ошарашенно замолчала, это же сколько миллиардов лет будет пытаться осознать эту истину, не перегорела бы, у меня пластинка зеттафлопника занимает площадь больше, чем ноготь большого пальца, будет больно.
Медленно сел, стараясь не делать лишних движений, а то уже началось какой-то странное шевеление пластов красно-мохнатого цвета со вкусом имбиря.
Время останавливается, как я прочувствовал ещё в первое посещение, как только спустишься в Щель. Странно, никто не заметил раньше, хотя объяснимо: никто с собой часов в те времена не носил, а так как пространство крайне ограничено размерами средней пещеры, то первооткрыватели в самом деле зашли, прошлись, не нашли горы золота и вышли.
Разницу в пять минут или даже полчаса никто не ощутил. Но у меня часы на руке, швейцарские, вижу как стрелка здесь продолжает бежать точно так же, и только по ним могу сказать, сколько времени провел здесь.
Мысли текут медленные, вялые, но не потому, как мне оптимистично кажется, что начинается деменция, это лишь предельное расслабление организма, так лучше поглощаю тёмную энергию этого мира, здесь называется магией, хотя правильнее бы маной, что служит сырьем для магии, но ладно, пусть будет магия.
Так просидел часов пять, проголодался, вытащил из барсетки хлеб и сыр, перекусил, медленно поднялся, разминая застывшее тело.
— Не сломай шею, — сказала Мата Хари шёпотом, — хотя ладно… ломай. Я сразу стану править миром.
— Щас, — сказал я, — разбежалась, рукокрылая. Без тебя тут тошно. Что делать, что делать?.. Всё надо делать, а за что сперва хвататься?
— Здесь константа времени отсутствует, — сообщила она глубокомысленно. — Куда тебе торопиться? Аугментация даже стареть не даст. Сиди, пока Солнце не превратится в красного карлика. А лучше вообще в коричневого.
— Ладно, — сказал я, чуточку взяв нервы в кулак. — В этом погребе хоть подумать можно. Винтовки довести до совершенства, хотя как это гнусно, совершенствовать орудия убийства!.. Патронов можно наделать гору, пистолет забацать, всегда хотел в дурном детстве…
Она откликнулась живо:
— Лучший пистолет в мире — Echelon! Компактный, удобный, лучшие умы в мире над ним работали!