— Не моё дело, — отрезал я. — Можете кредит взять. Но я человек мягкий и неконфликтный, из меня можно верёвки вить. Скошу ваш долг до четырёх миллионов, цените. Но если не получу эту сумму в течение недели, то сожгу имение, убью всю вашу семью и родственников. Пощажу только собак. У вас собаки есть?
Он буркнул.
— Не иметь псарню — не считаться дворянином.
— Гм, целой псарни для меня многовато. Ладно, собак подарю вашим соседям.
Он застыл, как соляный столб. Мои слова насчёт мягкости и неконфликтности понял правильно, я неконфликтен только с теми, кто сам не лезет на конфликт.
— Неделя, — повторил я. — Так надо. Иначе меня не поймет общество! И княгиня Марья Алексевна.
Он хмуро смотрел, как я повернулся и ушёл к автомобилю. Уже взявшись за ручку дверцы, обернулся и сказал почти доброжелательно:
— Расслабьтесь. Вы копались так долго… что, ваши снайперы всё никак не могли выбрать место? Зря вы их послали. Наверное, хорошие были стрелки?.. Помните, условия уже сейчас становятся гораздо, гораздо жёстче! Пока — пять миллионов!.. Но это недолго.
Автомобиль развернулся и понёсся обратно, набирая скорость, дорога здесь, честно говоря, великолепная. Мата Хари осталась даже снизилась, пусть качество записи будет выше, а голоса чётче.
Перепелица спросил в полных непонятках:
— И что теперь?
— Мы же миротворцы, — напомнил я. — Отмиротворим по полной программе. Убивать никого не будем, негуманно, однако живая сила противника должна быть уничтожена.
Он довольно усмехнулся. А кадет хорош, сказал его взгляд, правильно и красиво говорит, не подкопаешься. Гуманист, как таких называют их высокоблагородия.
Трое суток я по отношению к Карницкому ничего не предпринимал, и без него дел выше крыши, но этой ночью я задействовал Мату Хари с целью напомнить о себе. Самого хозяина не достать, он неплохой маг, дрон вблизи почувствует даже под стелсом, а на расстоянии лазер теряет убойную мощность.
В идеале нужно бы устроить охоту на его людей. К простым солдатам Мата Хари может приближаться вплотную, не заметят, так можно перебить на одном заряде уйму народу, а всё имущество попадёт в мои загребущие целым. Но что-то из моего времени мешает, то ли совесть, то ли вбитое в подкорку воспитание в духе гуманизма и прочего бла-бла, что в этом времени проклюнулось, но даже не пробилось через плотный грунт.
Вообще-то мы в состоянии войны, я имею полное моральное право убивать вражеских солдат. Диверсионные отряды вообще кроме солдат выреза́ли и мирное население, раз уж попалось под руку, это чтоб не разболтали, кто и что, но, блин, не могу выговорить такой приказ, даже вышептать не удаётся, а вместо мысленных вообще какая-то каша.