— А знаешь почему?

— Нет, но хотелось бы.

— Давай, я тебе расскажу, а ты мне объяснишь, как очки распределять? — предложил я.

Карпов расхохотался.

— Да, ты реальный жук! — сказал он, вставая с кресла. — Только после коробочки тебе эти знания не понадобятся.

Илья подошёл к двери, открыл её и крикнул конвоирам:

— В коробочку его! До моих дополнительных распоряжений!

Меня быстро вывели в коридор, и я напоследок ещё раз увидел довольную ухмыляющуюся морду Карпова.

«Вот бы по ней заехать. Да с ноги. Да с разбегу. А ещё лучше моей новой битой», — с этими мечтами я покинул кабинет.

Как же сильно мне хотелось воплотить их когда-нибудь в жизнь.

В старую камеру мы больше не вернулись. Меня отвели глубоко в подвал и впихнули в небольшое тесное помещение, похожее на карцер. Размером оно было примерно три на три метра. Под потолком горела, а, точнее, постоянно мигала, еле живая лампочка, создавая ощущения дополнительной нервозности. Вдоль двух противоположных стен стояли двухъярусные нары. Значит, камера была рассчитана на четверых, что явно нарушало все нормы содержания заключённых.

На одних нарах внизу лежал паренёк, на вид лет восемнадцати — двадцати. Больше в комнате никого не было. Конвоиры сняли с меня наручники и молча впихнули в камеру, после чего закрыли за мной дверь.

Я, стараясь привыкнуть к мерцающему свету, попытался разглядеть будущего сокамерника. Попробовал вглядеться в его характеристики, но ничего не получилось.

— Что глаза вылупил? — усмехнулся парень. — Пытаешься мои статы прочитать?

— Хотел, — честно признался я.

— Ничего не выйдет, мы в коробочке! — сказал парнишка и, поймав мой недоумённый взгляд, добавил: — Эта камера обита железом. Система нас не видит. Контакта с ней здесь нет.

— И какой в этом смысл?

— А ты реально не в курсе?

Я покачал головой.

— Смысл в том, что, проведя трое суток вне Системы, ты теряешь один уровень! У тебя сейчас какой?

— Одиннадцатый.

— Ну вот. Значит, шесть дней — и ты девятый! — почему-то весело сказал парень. — А это что значит?

— Да откуда я знаю, что это значит? — сокамерник начал меня раздражать. — Если знаешь, то говори!

— Это значит, забудь про Игру! Кого опустили ниже десятого, тот никогда не возвращается, — парень резко поднялся с нар, подошёл ко мне и представился: — Колян!

Он протянул руку, причём сделал это так искренне и по-доброму, что я перестал на него злиться.

— Макс! — ответил я и пожал Коляну ладонь.

Некоторое время я переваривал информацию. Принять то, что я своё уже отыграл, по сути, так и не начав играть по-настоящему, было трудно. Я не знал, что расстраивало сильнее: факт невозможности больше быть Игроком, или что я не смогу быть Игроком в мире, где многие играют? Скорее всего, именно второе. Будь у меня возможность вернуть тот мир, что был неделю назад, я ни на секунду бы не задумался.