Моему взгляду предстала следующая картина: Костя лежал на земле, а Катя истерично пинала его по ногам. Из-за своего страха бить человека, она не могла пнуть предателя по голове или в живот, но ярость её переполняла, поэтому она просто пинала его по ногам. Правда, Катя не учла, что в этом случае, Костя явно предпочёл бы пинки в живот, чем по переломанным машиной ногам. Бедолага выл и катался по земле, а Катя орала:

— Тварь! Крыса! Предатель!

— Да кто бы говорил! Ты сама на два фронта шакалила! — огрызался Костя.

— Заткнись, урод! Я не виновата в этом!

— Катя! Оставь его! — мне не хотелось наблюдать их разборки, когда моя девушка истекала кровью. — Олю ранили, похоже, намного серьёзней, чем в прошлый раз. Надо ехать в больницу!

— Хорошо! — ответила Катя и опять пнула Костю. — Представляешь, этот урод нас выменял на карту с маршрутом к Свободному Городу!

— Как это? — удивился я.

— А вот так! Оказывается, её не так-то легко получить! Кому попало не дают. Но он знал, что карта есть у Слона, и что Слон нас ищет. Вот и выменял тварь наши жизни на карту!

— Ну так забирай её, карту эту, и поехали быстрее!

— Не отдаёт!

— Как это не отдаёт? Совсем охренел, что ли? — похоже, это стало для меня последней каплей, и я побежал в машину за Стечкиным.

Взяв пистолет, подошёл к Косте и выстрелил ему в колено. Правда, забыл, что стоит режим автоматического огня, и несколько пуль довольно кучно, расстояние-то было маленькое, вошли в Костину ногу. Он взвыл ещё громче и укатился в сторону.

Я подошёл к нему, пнул в бок и громко сказал:

— Давай карту! А то следующий выстрел будет в голову! А там труп облутаю и всё равно её достану!

«Облутаю». Почему я так сказал? Не «обыщу», не «обшмонаю», а «облутаю»? Похоже, Игра сильно засела у меня в подсознании.

Костя трясущейся рукой полез в карман брюк, достал оттуда сложенную в несколько раз бумажку и протянул её мне. После чего сразу схватился за раздроблённое пулями колено и вновь громко застонал. Парню было не просто больно, а очень больно. Однако жалости к нему у меня не было ни капли. Наоборот, было острое желание добить того, кто подставил нас под пули.

— Давай, Макс! Добивай его и поехали! Сам в больницу торопился! Чего ждёшь? — подлила масла в огонь моей ярости Катя.

Я направил пистолет Косте в голову. Бедняга не услышал Катиных слов, и он не видел того, что я делаю. Он полностью был занят своей болью. Так было даже лучше. Я и так добивал лежачего, не хватало ещё, чтобы он мне в глаза смотрел. Прицелился.

«Интересно, что мне дадут за убийство врага? — подумал я, и тут меня опять словно ударило током. — Стоп! Стоп! Стоп!!!»