Дни сменялись неделями. Просыпаясь по утрам, я выслушивал отчет помощника о прошедшей ночи, занимался с базой и снова ложился спать. Отстрел мы прекратили, ослабив давление на лагерь джаргаров. Однако теперь их дисциплина уже не падала, с броней они не расставались, да и защитные сооружения укреплялись постоянно. Так что и смысла стрелять уже не было, только пули тратить.

Наконец, послали подкрепление на место убитых нами солдат. Три грузовика, битком набитые воинами, и ни одного граддара. Решив рискнуть, мы отправили им навстречу три десятка только что сошедших с производства «УБ». В итоге из лагеря был послан отряд на помощь, но когда они прибыли на место, все уже было кончено. Схватка прошла тяжело, и последний наш уцелевший костюм активировал самоуничтожение, сжигая последних бойцов подкрепления.

Несмотря на размен десять к одному в нашу пользу, акция была признана неудачной. Во-первых, джаргары не ожидали нападения на безопасной территории. Во-вторых, большая часть «УБ» погибла из-за повреждения системы управления. И если с первым все было ясно, то второй момент выявил серьезный недочет в работе живых доспехов. Данные о сражении нам доставил приставленный для наблюдения костюм с приказом оставаться в тени до конца сражения и любыми средствами обязанный доставить результаты в нашу сеть.

Для экспансии системы мы пока не были готовы. Зона «А», уже охваченная сетью, пока что оставалась единственной. Конечно, немного помогли данные с самолета Мэрау, у него картинка была четче, чем со спутника.

Сам летательный аппарат по заветам партизан был тщательно спрятан. Кошка и Даран скрылись где-то в джунглях, выбрав обратную сторону материка — зону промышленных городков, откуда всех мужчин выгребли в первую очередь, а граддаров там не появлялось даже с инспекцией.

Надо признать, без этой парочки на базе стало пусто. Привыкший к вечному смеху и беготне Дарана, я несколько недель просыпался и не мог понять, почему на базе так тихо. Первую пару ночей даже хватался за винтовку, в обнимку с которой спал, не понимая, что никакого нападения не произошло.

Но человек привыкает ко всему, вот и я постепенно свыкся с одиночеством. Режим дня, не меняющийся месяцами, один и тот же рацион питания. Единственное, что менялось, так это количество «УБ» под нашим контролем с разнообразным вооружением да высота стен в джаргарском лагере.

Время шло, а вялотекущая осада не кончалась. Кажется, даже свыкся с таким вынужденным соседством: кошаки на рожон не лезли, а я не спешил их вытравливать.

Неумолимо приближался сезон дождей, заменяющий зиму в местных джунглях. Мы восстановили загон и затащили в него несколько десятков молодых косуль, подросших за лето. Не сказать, что мне так хотелось молока или не хватало мяса, но показалось правильным иметь их под рукой. И, пожалуй, это впервые в Мьеригарде, когда выжил абсолютно весь приплод у этих травоядных.