— На второй вариант согласен. Так, уважаемый Самуил, где находится ближайший генератор? — легко согласился Лаймнинтрин. Похоже, инквизитору Дольграву предстоит разобраться во многом.

— В соседнем отсеке. Но должен предупредить: ваша затея абсолютно безумна, и смертность сто процентов.

— Вы не учитываете сразу два важных фактора: меня и этого мальчика, — такой же мальчик указал на мальчика, который за всё время после выхода из камеры не произнёс ни слова, только мелко вздрагивал всем телом. — Ну, все согласны? Тогда идёмте. — Гор пошёл вслед за Лаймнинтрином, всё ещё не веря, что согласился на это.

Защитники сражались отчаянно, и Гор видел, что ими движет долг. Один за другим они превращались в изощрённые тела, пулями, напитанными светом Императора. Трагичность ситуации заключалась в том, что обе стороны бились Его именем в устах. И, несмотря на циничность, Гор испытывал от этого боль. Но это было необходимое зло, ибо ситуация была такова, что либо они, либо их. А у них был свой долг: нужно во что бы то ни стало донести регистратора до инквизитора Дольграва, чтобы он мог доказать предательство Ори. Ведь властью, которой обладают инквизиторы, они могли совершить во много раз ужасные дела. И, преисполненный долгом, аколит был вынужден убивать верных трону людей. И неизвестно, сколько ещё погибнет, если их план удастся.

Операторы генератора и техно-жрецы меканикус сопротивлялись как могли, но не смогли выстоять против Его гнева, воплощённого в мальчика. Он был неумолим и беспощаден. Под постоянным давлением сзади и сопротивлением впереди они смогли прорваться к генератору, оставив за собой сотни трупов. Им предстал большой зал, наполненный множеством кабелей, оборудования и большой статуей Императора в центре.

— Полагаю, это и есть генератор, — смотря на статую, сказал Лаймнинтрин. — Слабонервным прошу закрыть глаза, — после чего совершил ещё один еретический поступок, начав расстреливать всё вокруг, в том числе и статую.

Завыла сирена, сообщая о прорыве имматериума, генератор загудел и начал сильно искриться. Лаймнинтрин порвал связывающие с демоном цепи и отшвырнул его, перед этим содрав с него сдерживающие печати вместе с большой частью кожи. Прокатившись по полу, тело взорвалось, разбрасывая ошмётки, и демон со смехом начал уходить в варп.

— Долория, давай, а то гад уйдет! — закричал Лаймнинтрин на псайкера.

Псайкер ничего не ответила. Выставив руки, она застыла на несколько секунд. Над остатками сосуда для демона сначала появилась линия золотого света, потом оно засияло всеми цветами, открыв проход в варп.