И знаете, от этого становится немного не по себе. Я, конечно, и раньше знал, что Он есть, да что там, знал где он есть — конкретно. Но после такой явной демонстрации его существования как-то сыкотно становится. А вдруг он всё слышит? Нехорошо ведь получается, прям ой получается.

Так что, ты это… извини, если что, хорошо? Я ведь не со зла, и я хороший, и не еретик, богом клянусь, то есть тобой. Ну… молчание — знак согласия, не так ли? Будем считать, он не в обиде. Очень надеюсь.

Ладно, не будем о грустном, тем более что во всём этом есть и хороший момент: меня больше не пускали на передовую. Кажется, окончательно убедились в моей бездарности, ну и, наверное, ещё и потенциальной опасности для своих же. Что, если честно, меня ни капли не расстраивает. Они и сами справляются. Основные силы орков разбиты, теперь же проводится зачистка от остатков и планомерное выжигание всего, к чему они касались. Хотя подозреваю, это не очень поможет. Ещё до прибытия космических орков здесь были и свои зеленокожие.

Где-то тысячу лет назад планета уже пережила нашествие зелёных, и с тех пор периодически вспыхивали очаги грибных ферм. Правда, раньше орки пучковались предельно тупыми, не способными придумать ничего, кроме каменных орудий. А теперь, как будет? Неизвестно. Может, каждый второй колдуном станет? Надо скорее здесь всё закончить и лететь к моей ненаглядной, которую в жизни не видал. Но кажется, встреча двух влюблённых по договору состоится не скоро. Надо сначала пройти плановый медосмотр у инквизиторов, а проходить его будем в центре сектора, в Вииматаре. Который находится на галактической карте немного в стороне, где-то месяц. Ладно, это все дело будущего, а сейчас пара идти получать люлей.

— Время урока по фехтованию, брат Симон, — с облегчением закрыв книгу по математике, сказал я. — Хотите, уговорю сестёр провести спарринг и с вами? Всё-таки у вас нет времени на тренировки, вы ведь рядом со мной 24/7, даже Сит так не может, а ему, между прочим, хорошо платят, — закончил я, уже выходя из кабинета.

— Нет. Я не теряю в навыках, а спарринги с сёстрами не помогут в их улучшении, — космо шагал вслед за мной. И так как я был маленький и ещё специально делал маленькие шаги, шагал он очень медленно, иногда не попадая в шаги.

— Зря вы так. Пусть они и женщины, но бьют очень больно. Прям смертельно.

— Дело не в их половой идентичности, а в не возможности выступать в роли соперника, не будучи астартес.

— А, так вы не женщин презираете, а вообще всех людей, не прошедших через улучшение до космодесантника. Как вам не стыдно, брат Симон? Это расизм в чистом виде. Будьте как саламандры — любвеобильными.