— Вааахгх!

И голос мой разнёсся на многие дали, и впали в ступор друзья и враги. И лик величия узрели они. Это я к тому, что Вархорн всё-таки соизволил обратить на меня внимание, как и все вокруг. Вообще все. Мне бы извиниться и сказать, что я по ошибке, но мне снесло крышу. Потому встал в позу грозно сказал.

— Поодиночке, суки.

Дальше были лишь фрагменты ясности, в которых я неизменно кого-то резал и бил. Видимо, в запале потерял болтер. Рядом носился храмовник, тараном сшибая всякого, кто лез к нам. Или это я бегал за ним? Не помню, зато точно помню момент прояснения сознания. Мне дали по башке.

***

Сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза и туманившую разум, пробился возглас, скинувший оковы ярости и давший брату меча Вархорну ясно мыслить. Он и сам не знал, как мог так потерять контроль и впасть не просто в праведный гнев, а в безумие. В его сердце всегда горел гнев Бога-Императора к ксеносам, еретикам и скверне Хаоса, но такого ещё не происходило. Он не контролировал тело, хотя видел, что оно творит.

Всё началось после сообщения от магоса Волфара, передавшего, что с ним говорил представитель Инквизиции. И тот предлагал собрать всех вокруг врат, дабы магосы могли открыть их. Передав, что принял сведения, Вархорн продолжил сражение, ведь враги не ждали, когда он решит, что делать. Сначала один враг, потом второй, потом третий, и так, не зная передышки, брат меча уничтожал врагов человечества, пока его гнев, подпитываемый верой в Бога-Императора, не вышел из-под контроля, захватив его разум.

И теперь, ясно осознавая это, Вархорн посмотрел на причину, что вытащила его из безумия.

Мальчик. Он стоял на теле тиранида, лицо его было искривлено в гневе, губы превратились в тонкие линии, обнажая стиснутые зубы. В глазах, что были обращены на ксеносов, горела ненависть. А в сиянии его слышался рёв огня.

— Поодиночке, суки.

С рычанием вырвалось из него, после чего мальчик бросил болтер в орка и сам же прыгнул вслед за ним.

Мгновение тишины вновь наполнилось звуками битвы. Глухими выстрелами, рёвом из глоток, звоном металла, отчаянными криками и смехом веселья. А мальчик носился среди врагов, кромсая их тела. Ведомый светом, Вархорн вновь вступил в битву, временами едва успевая за скоростью мальчика. То, что оставалось живым после него, добивалось Вархорном, то, что задерживало брата меча, решалось мальчиком, который мог ударить и со спины. Что не осталось незамеченным братом меча.

Их дуэт сеял смерть, пока мальчик не получил от орка молотом по голове. Удар был настолько сильным, что заставил мальчика крутиться в воздухе, отбросив его на приличное расстояние. Вархорн не оставил это без наказания, и уже его меч опустился в голову орку. Разрубленный до середины груди орк упал мёртвым, а брат меча поспешил к мальчику. Тот стоял на коленях и тряс головой, что-то неразборчиво говоря.