Улеб смотрел в яму. Он не сказал ничего, и шапку не надел.
Мужики взялись за лопаты и стали засыпать. Земля падала на рогожу глухо, потом тише, потом стало не слышно. Федька засыпал вместе со всеми.
Когда холмик вырос и его пригладили лопатами, Федька положил лопату на землю и пошёл к Усте. Она стояла у Олёны, в своём кожухе, и смотрела на холмик. Федька взял её за руку. Плакать он не плакал. Он постоял так с ней, потом полез свободной рукой за ворот и достал птицу. Присел перед Устей на корточки и вложил птицу ей в ладонь.
— Это тебе, — сказал он. — Я ведь обещал.
Устя посмотрела на птицу. Она взяла её обеими руками, прижала к груди и держала. Дуть не стала. Федька встал, опять взял её за локоть.
Люди стали расходиться наверх. Поднимались через насыпь по одному, помогая друг другу, бабы подсаживали малых. Федька с Устей поднимались позади всех. Устя несла птицу у груди, и Федька вёл её за локоть, чтобы она не упала на склоне.
Последним к холмику подошёл Улеб. Нагнулся, взял с кучи горсть земли и бросил сверху.
Вечером того же дня в дозор на валу встал Найдён. Стоял он со стороны брода, у тына, и смотрел за реку. Солнце садилось за ельник, над рекой стояла светлая вода, и в ивняке у брода пели соловьи, один громко, другие вразнобой.
Я поднялся к нему на вал. За день руки отошли, и я смог влезть, держась за колья. Наверху было ветрено. С вала видно было далеко: реку, брод и тот берег. На нашей стороне на гари поднялись ячмень и овёс, зелёные, низкие. Жаль только, ржи между ними не было ни колоса.
Найдён тронул меня за рукав и показал рукой за реку.
— Туда погляди, — сказал он.
За Клязьмой, далеко, там, где старая дорога петляет по лесным чащам, поднимался дым. Ни охотники, ни пастухи так не жгут: у тех костёр один, и дым от него тонкий, его ветром рвёт. Тут же дымный столб шёл густо, в несколько струй, и стоял на одном месте, над лесом, и ветер клонил его, но не сносил.
Найдён молчал. В било он не ударил. Поднял руку и помахал вниз.
— Чего там? — крикнул снизу Тихон.
Никто ему не ответил. Он полез на вал сам, пыхтя, хватаясь за колья, и за ним полезли другие. Шумило поднялся одним махом и встал рядом с Найдёном. Гюрята пришёл от колодца и встал чуть поодаль. Подошли Ждан с Олёной, бабы, выселковские парни, Вавила. Даже Параскева пришла к проходу с Марьей на руках и Микитку держала за ворот, чтобы не лез вперёд. Явился и Федька с Устей.
Люди стояли на валу вдоль тына, держались за колья и смотрели за реку. Про воев не сказал никто ни слова. Соловьи в ивняке пели как пели.
А дым над лесом за Клязьмой стоял, и кто там жёг огонь, с холма было не видно.