Глава 1. Тын
Страница 2 из 52
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Тын

Страница 2

Распределяли рабочие руки на день. Мужики стояли у взвоза кучей, с топорами и кольями, те, кто зимовал, с пришлыми вперемешку, а всё же каждый держался ближе к своим: выселковские тянули к Лукьяну, а пришедшие из Щучьей Заводи собирались вокруг Тихона.

Брёвна лежали внизу, под откосом, как мы положили их зимой, в три ряда, на клиньях, ошкуренные, серые от снега и от воды. Мы катали их на Косого, когда он пришёл по наши головы со своими наймитами, и под этими брёвнами зимой один из его людей и лёг. Улеб стоял перед мужиками.

– Я ж вчера спрашивал! – Первуша обернулся к своим, будто его обидели. – Чего им лежать? Таскать с распадка по одной лесине, когда тут готовые?

– Отсель ни лесины, – сказал Улеб.

Сказал он негромко. Выселковские поглядели на Гюряту, Тихон и Егор на Улеба, и все вместе стали ждать, кто кого переговорит. Так глядят у околицы, когда сцепились два чужих мужика и твоего добра в их споре нет.

– Тиун с воями через брод перейдёт, – стал вслух размышлять Гюрята. – Воды по колено. И встанет на берегу. А мы ему что сверху холма покажем? Вал? Вал ему по пояс. На валу тын ставить надо. Начать с того, что лежит готовое.

– Оно ведь как. – Тихон переступил с ноги на ногу и почесал под шапкой. – Зимний гость летом другой дорогой ходит. У нас в Щучьей Заводи волк зимой по реке хаживал, а летом по оврагу. А овец резал всё в той же овчарне. Овчарне-то, я так скажу, всё одно, с какой стороны волк, ей бы дверь покрепче.

Улеб ему не ответил. Он стоял, как и прежде зимой, когда своё слово было сказано и прибавить к нему было нечего. Ветер с реки трепал ему волосы. Онисим у поленницы перестал водить топором по камню и тоже ждал.

Сказать при них я не мог ничего. С того дня, как выселковские и люди из Щучьей Заводи перешли реку, при них говорил Улеб, а я стоял рядом и молчал, и на этом порядок у нас на холме держался всю весну. Скажи я сейчас вслух про брёвна, и Улеб при чужих сделался бы ниже малого, которого сам учил держать нож. Промолчи я, и тын пойдёт из лесин с распадка, по одной в полдня, а дорога тем временем просохнет.

Я повернулся и пошёл к навесу.

Конь стоял у жерди и жевал вчерашнюю осоку. Хомут, верёвочный, вязаный Гюрятой зимой из старых вожжей, висел на колышке. Я снял его, и конь сам опустил голову. Накинул его, поправил под гривой, взял повод и повёл коня мимо избы, мимо мужиков, прямо к краю вершины. Мужики передо мной расступились, и никто ни о чём меня не спросил. Конь шёл за мной и на каждом шаге кивал головой.

Гюрята понял первым. Он спрыгнул с края на брёвна, на нижний ряд, и крикнул наверх, чтоб кинули верёвку.

назадназад
1 2 3 4 ... 52
впередвперед