— Я не знаю кто ты- Лев откинувшись на стуле, презрительно цедил слова: — Но я знаю, что сегодня вечером я буду в кабаку сидеть и телок центровых снимать, а ты будешь ходить и оглядываться, потому что завтра с тебя погоны снимут и тогда тебе…

— Давай-давай, не задерживай — я ухватил наглеца за шиворот и потащил к лестнице. В любой компании найдется такой тупой тип, раздувшийся от собственного самомнения. Вменяемыми и договороспособными они становятся несколько позже, когда уже ничего изменить нельзя. К сожалению, единственный, с кем можно работать из этой группы — отморозок Костя Боев, он во всяком случае способен слышать аргументы.

— Ну что, Константин, как сидится? — я кинул на стол пачку «Опала», и Костя жадно вытащил из упаковки две сигареты, одну прикурил, вторую сунул за ухо. Вот, как действует на людей вонючая камера. Два часа просидел, и уже не хамит, не угрожает, ментовские сигаретки молча курит, аккуратно сбрасывая пепел в хрустальную пепельницу.

— Как помощь адвоката? Я почему спрашиваю — мне, когда вещи собирать в связи с предстоящим увольнением?

— И зачем издеваться? — как-то надломлено пробубнил парень, гася выкуренную в три затяжки сигарету.

— Ты еще бери, тебе пригодится. — я подтолкнул пачку поближе.

— Спасибо. — Костя выгреб еще три штуки и зажал сигаретки в кулаке.

— Я не издеваюсь. Я думал, что у вас все серьезно, даже испугался немного. А теперь получается, что вы не банда, а так, пацаны не пуганные. Один лежит в больничке, шишечку на лбу растирает и плачет, что у него попа болит. Второй сдал всех с потрохами и с легким сердцем домой пошел. Третий ладно, дебил тупой, я с ним даже разговаривать не буду, он слов человеческих не понимает вообще. Остался только ты, не понятный науке зверь. Вот и у меня вопрос — что с тобой делать?

— И что со мной можно сделать?

— Ну, судя по показаниям Славы, посадить на пятнадцать лет, а может быть расстрелять…

— За что? Не мог Слава ничего на меня такого сказать.

— Так он не сказал, он написал. Вот читай. — я показал два листа бумаги, Славиного объяснения.

— А поближе можно?

— Нет, поближе нельзя. Я тебе поближе документы поднесу, а ты их вырвешь и съешь, например. Подписи Славины видишь? На обоих листах…

Каюсь, Слава подписывал только один лист объяснения, второй исполнил за него я, а подделать подпись с помощью модного листа стекла, что было можно в эти годы ложить на стол, раскладывая под прозрачной поверхностью различные справочные материалы, типа номеров телефонов или списка паролей на месяц, и светящейся снизу электрической лампы — очень просто. Во всяком случае, подписи в моем исполнении были идентичны натуральным.