— Ну что, поехали. Заявка как раз, по твоей специальности — по «безвестнице». — я пропустил летящую по «главной» дороге серую «зубилу» и вырулил с больничного дворика.
— Да мне бы эти «безвестницы»…уже жалею, что в розыск перевелся. — нервно дернулся Руслан, и полез за сигаретой.
— Извини брат, но в моей машине не курят. Если прижало, могу остановится, но курить только на улице. Ну что, останавливаемся?
— Нет, приедем, покурю. — Руслан сунул сине-белую пачку «Ту» обратно в карман.
— Чем тебе твоя линия не нравится? Зуев вообще на этом собаку съел, да и не все там так грустно.
— Я преступления хочу раскрывать, а не бомжей на стадии полураспада фотографировать и из морга не вылазить на свет Божий.
— Ну, это да, гнилые бомжи — это неприятно. Но, надо абстрагироваться, смотреть мимо. Привыкнешь.
— Не знаю. Мне кажется, что к этому привыкнуть невозможно.
— Привыкнешь. Давай, папку бери, мы приехали.
Многократно перекрашенную коричневой краской входную дверь в квартиру нам открыла заплаканная худенькая женщина без возраста.
— Добрый день, милицию вызывали? — я показал удостоверение и шагнув за порог.
— Проходите пожалуйста. — женщина отступила вглубь квартиры: — Не разувайтесь, полы все равно, грязные.
— Дочь не появлялась?
— Какой там. Как вчера, с утра, ушла из дома, так ни слуху, ни духу. — женщина отвернулась к окну.
— Раньше из дома не уходила?
— Нет не разу.
— Понятно. Паспорт пожалуйста ваш принесите и фотографию дочери.
История исчезновения блудной дочери была банальной и не вызывала пока особой тревоги.
Шестнадцатилетняя Яна воспитывалась мамой. Папа примерно через год после свадьбы начал пить, после чего, спустя десять лет уговоров и обещаний «завязать», глава семьи исчез, не давая о себе знать, и, уже несколько лет, мать воспитывает девочку одна. Так как особо ценной специальности мама Яны не имела, то она мыла полы, числясь на двух работах, особо много не зарабатывая и не уделяя дочери достаточного внимания. Последние полгода у Яны сорвало резьбу. Учеба резко упала, отношения с матерью ухудшились, и дочь, в своих спорах с мамой, стала называть родительницу жалкой неудачницей. Основные претензии дочери касались низкого уровня доходов. Вчера утром Яна ушла в школу, а в девять часов вечера, вернувшись с работы, мама обнаружила, что ребенок после шкоды не был дома. Около часу ночи мать поняла, что что-то случилось, побежала по окрестным дворам, а утром, в семь часов утра, позвонила в Дорожный отдел милиции.
Глава шестая. Чужая боль.
Июль одна тысяча девятьсот девяносто первого года.