Право же, Генри привык к побоям, к боли — это неотъемлемый атрибут обучения в академии Влесбурга, но правильно ли рубить руку, чтобы избавиться от столь душевного подарка? Да и как ему лечить больных одной рукой? А как объяснить потом то, что вторая отросла заново?
И Генри терпел и терпел, хотя боль с каждым разом словно усиливалась. И так, ухватившись за подрагивающее на запястье украшение, он пошел, пошатываясь, к храму.
Ольстер Орхейс
Бофраит.
2154 год, осень.
Там, где величественная река Бофор собиралась с силами из двух рукавов в один и вливалась в залив, проживал в небольшом поместье Ольстер Орхейс. Он приходился ярлу Бардену, хозяину Филонеллона, дальним родственником, праправнуком его брата, уже с тысячу лет как сгнившего в черной земле. В отличие от своих могучих родичей из племени филлонейлов Ольстер был вполне себе миролюбив нравом и меча из ножен не обнажал, доколе его совсем уж не допекут. Спокойный, вдумчивый, — он всегда поддерживал род Тастемара в память о далеком прошлом, когда ему доводилось обитать у своего родича и соседствовать с Перепутными землями. И хотя Ольстер за тысячу лет успел пожить и в Глеофе, и в Гаивраре, и даже в почившем Астерноте (нынешней Имрийи), но Филипп все равно рассчитывал на его поддержку.
А вот гвардейцы, отбившие за долгое путешествие свой зад, рассчитывали прежде всего на отдых. Не жалея ни их, ни коней, ни себя, Белый Ворон умудрился добраться по размытым дождями дорогам в Бофраит всего лишь за месяц. Добрался он туда, однако, обляпанный с ног до головы грязью, с промоченными и уже давно прелыми вьюками, по которым расползлась гниль. Одного дизентерийного гвардейца пришлось оставить в городке Трастен из-за выпитой в грязном озере воды, второй вывихнул руку, поскользнувшись, а третьего сморила какая-то сыпь, и он теперь ехал на хромающей лошади, почесываясь.
И вот когда вдали показалась река Бофор, подле которой у небольшой рощицы находилось поместье Ольстера, все солры радостно выдохнули и приободрились.
— Слава Ямесу! — зашептал довольно Хортон, один из них. — Отдохнем, поедим. И погода дряная-то, не дело это — в сезон Лионоры пускаться в такое странствие. Кони грязи по седла набрали.
— Тише ты, — шикал в ответ Гортый. — Значит, так надо, коль едем!
— Так там, на севере, в Стоохсе, Глеоф остался буянить. Почто ж мы его там оставили? А вдруг вернемся, а Брасо-Дэнто — уже не наш? Куда ж наш господин-то прыти дал?
— Умолкните, оба!
На двух гвардейцев прикрикнул капитан Лука Мальгерб и бросил взгляд на едущего впереди графа. Его отец, старик Рэй Мальгерб, перед отъездом шепнул ему, кем является по своей природе их хозяин, и потому Лука понимал — их всех прекрасно слышат, а все услышанное мотают на ус. И, действительно, едя на добрых тридцати васо впереди, граф вдруг обернулся и посмотрел в хвост растянувшихся вереницей всадников. Все мигом захлопнули рты и втянули голову в плечи. Кто-то зачесался, страдая от грязи и вшей. Вид у всех был грязный-прегрязный.