Помещик Ольстер, этот миролюбивый детина, соскочил с мохнатой лошади, уложил двуручный меч в обоз и сгреб своего товарища в медвежьи объятья, от которых тот, впрочем, даже не поморщился.

— Ох, Филипп, дружище! — улыбнулся он широко, от уха до уха.

— И тебе здравствуй, друг. Вовремя я, видимо, явился?

— Не то слово. Удружил так удружил!

— Чем же ты не пришелся по нраву местной знати?

И Филипп склонился над убитыми, чтобы рассмотреть нашивки с гарпией в трех лентах — герб барона Бофровского.

— Расскажу в дороге. Вижу, ты ищешь отдыха, как и твои люди, но нужно как можно скорее покинуть Бофраит, а там уже и заночуем где-нибудь да передохнем. Только дай моим слугам поесть. Уведи своих людей из рощи на время.

Когда Филипп по-молодецки запрыгнул на коня, из груди всех солров вырвался невольный стон отчаяния и усталости. Кони их развернулись и, меся грязь, уныло поплелись назад, пока слуги Ольстера Орхейса, будучи все вампирами, устроили на поляне пиршество.

Чуть погодя из рощицы медленно выехали с десяток повозок с лошадьми, запряженных цугом. Посуда, мебель, ковры, гобелены — все это, промокшее из-за недавнего проливня, тащилось на север, где уже зрела зима. Филипп подъехал к Ольстеру, стремя в стремя, оглядел того и увидел, что рубленые раны под высоким воротником помещика — старые, не из этого боя. Часть прислуги, пешей, идущей вдоль обозов, тоже была ранена не сегодня: у кого-то были замотаны руки, кто-то плелся с пробитой головой.

— Это не первое нападение? — спросил Филипп.

— Да, не первое, — отозвался помещик на Хор’Афе. — Атаковали двумя ночами ранее полсотни голодных и охочих до наживы псов во главе с двумя шакалами, жаждущими нечто большее. Ох, тяжело, Филипп, очень тяжело стало в последнее время. Магия и демонический язык проникают сюда с Юга, и все более людей сведущи в том, что мы не рождаемся бессмертными, а становимся таковыми.

Помещик тяжко вздохнул.

— Доселе я платил дань местному барону Бофровскому, как платил ее и его предкам. Но власть сменилась, и на эти земли пришли ученые люди с Юга. Предоставили свои услуги сначала барону, потом, с его ведома, и местному королю. Оно, как обычно бывает, стоит узнать, что ценность можно прибрать к рукам, так сразу появляется много охочих на нее. Так и ко мне стали проникать поначалу засланцы, разнюхивающие, обыкновенный ли я вампир иль нет. Затем, разузнав все у слуг, они перешли к более активным действиям.

Ольстер усмехнулся и пригладил рукавицей пышную, огненную бороду.

— Звали меня сначала к барону, а когда молва дошла и до дворца, то и к королю. Приглашали, мол, по-дружески. Затем требовали явиться в столицу по неуплате налогов, якобы для разъяснения. Дубоумы! А чуть погодя, Филипп, вломились ко мне посреди ночи два рыцаря, Олшор де Башелью и Жедрусзек де Башелью, с полусотней рубак. Они, дескать, местная власть, потребовали сначала громким словом, чтобы я пошел с ними, потом попытались силком утащить из дома. Моих тогда полегло с два десятка, но мы их почти всех забрали! Не стал я уже дожидаться, когда в мои владения придет целое королевское войско. Сам понимаешь…