Казнь
Элегиар.
2154 год, начало лета.
Ключ провернулся в замке. Момо вынырнул из мира грез, где ему снилась его милая Барбая. В проеме двери показалась дородная фигура тетушки Карцеллии — травницы, которая живет по соседству. Тетушка каждый день заглядывала к выздоравливающему Момо и приносила ему еду, очищала горшок и изредка выбивала пыль из матраца. Когда у этой уставшей от жизни женщины было хорошее настроение, то она расщедривалась на новости. Их она выпаливала скороговорками.
Зайдя в комнатушку, Карцеллия поставила на табурет глиняную миску с похлебкой на муке.
— Здравствуйте, тетушка, — зевнул юноша и потянулся на топчане.
— Доброе утро, Момо.
Женщина по-свойски подошла к окну, распахнула ставни и излила горшок за подоконник, даже не глядя, уж не проходит ли кто-нибудь внизу. Затем, торопясь, вытерла руки о передник и уселась напротив Момо. Момо поднялся с постели, еще хватаясь за рану на боку, и принялся задумчиво глотать едва теплый суп. Карцеллия не сводила с него ожидающего взгляда.
— Вы куда-то торопитесь? — спросил юноша, чавкая.
— Да. Так что работай ложкой поживее! Сегодня на площади вешают. Знаешь, кого?
Момо в ответ лишь мотнул головой, быстро дожевывая морковку и лук в супе.
— Консула Шания! Златожорцы ж такие, ай гнилье, — ворчала травница. — Покушались на жизнь нашего короля! Там все консулы соберутся. Зрелище редкое. Их-то и не увидишь, прячутся у себя в Золотом граде. Там и вешают. А тут расщедрились. Так что жуй быстрее, Момо. Там, поди-ка, уже собираются!
— На Западной площади, тетушка, вешают?
— Да. Ты кушай, кушай. Вот тебе еще хлебушек, а то, поди-ка, худенький такой, тоненький. Кушать тебе надо!
Момо кивнул и заработал челюстями, довольный такой заботой. Тетушка готовить умела. И даже незамысловатый суп с мукой на овощах получился у нее очень вкусным. Он с сожалением думал, что скоро ему снова придется давиться этими жуткими похлебками в дешевых харчевнях.
— Момочка, я тут спросить хотела… А где все твои друзья? — спросила вдруг скороговоркой Карцеллия.
— Какие? Вы о чем?
— А вот такие, молодчики… Помню, всегда у тебя тут всякие ходили, и приличные, и неприличные. То толстый такой, с зеленой брошкой, которая вон на столе лежит, то смазливый такой, в пелерине, как у тебя на стуле висит, то дядька твой, то хлыщ какой-то. А сейчас, поди-ка, пропали все разом!
— Не знаю, — осторожно заметил Момо. — Дела у всех…
— У всех сразу? — прищурилась тетушка.
В коридоре послышался шум, и любопытная травница решила отложить допрос на другое время.
Кто-то поднимался по узенькой лестнице наверх, под самую крышу. В отворенную дверь комнаты, ибо тетушка никогда не удосуживалась закрывать за собой, заглянула девушка. Она, пряча красные от работы руки в передник, нашла взглядом Момо, частично скрытого за широкой спиной тетушки. Затем продолжила с какой-то тоской осматривать комнату.