Они и впрямь сели в его «Опель», правда, молча. Андрей Викторович какое-то время сидел, боясь положить ладони на руль. Он чувствовал, что они дрожали, а в желудке до сих пор бродил холодок. Все нормально, нормально. Почему он разволновался? Разве этот эпизод можно назвать компрометирующим?

Музычка застала его с ученицей в двусмысленной позе? Потому что он показал волнение? Потому что он вел себя как тот, кому есть чего стыдиться, скрывать?

Да, все вместе. Только ведь он ничего не сделал. И не собирается. Он больше не допустит таких ошибок, какие делал на прошлом рабочем месте. Тем более такие, которые совершал по молодости и юности. Тогда он всегда терял над собой контроль, и такого больше не будет. Ведь все могло обернуться тюрьмой еще тогда.

Он понял, что не двигается очень уж долго, хотя Воскобойникова не выказывала признаков недовольства. Историк завел двигатель, отъехал немного от школы. Привычные действия опять вернули ему душевное равновесие, будто чуть вводя в транс.

— Послушай, Алина. Давай расставим все точки над «i». Ты сейчас можешь отрицать, но… Эти заигрывания немного выходят за рамки нормального, не так ли?

— Какие заигрывания, вы о чем, Андрееей Виииикторович? — протянула Воскобойникова, тараща бесстыжие глаза, которые она успела подмазать тушью.

— Ты сама прекрасно понимаешь. Ты так можешь поставить меня в неловкое положение или еще того хуже. Давай с тобой договоримся. Ты все эти попытки свои прекращаешь, ладно?

Алина помолчала немного, поджала губы, провела ладонью по разъехавшимися «стрелкам» колготок. Потом выдала:

— Что же, если вы преподаватель, так вы не можете нравиться как мужчина?

— Ой… Ну я же прошу. Не надо. Мы это даже обсуждать не будем, ладно? — «Опель» замер на светофоре и преподаватель посмотрел на ученицу: — Хорошо?

— Вы меня не так поняли, — прошелестела Воскобойникова, как будто бы собираясь заплакать. Несмотря на то, что преподаватель без труда различал лицедейство, актерского мастерства Воскобойниковой не занимать. В будущем из нее вырастет… а кто именно из нее вырастет?

— Думаю, что я все понял так, как надо.

Остаток пути они проделали в полной тишине. Воскобойникова шмыгала носом, то ли из-за насморка, то ли пытаясь разжалобить преподавателя. Андрей Викторович довез ученицу до нужной остановки и они распрощались.

Некоторое время историк смотрел ей вслед. Сейчас он уже окончательно пришел в себя, вернулось обычное хладнокровие. Если бы оно никогда его не покидало… но такого добиться сложно, потому что контролировать себя на сто процентов преподаватель не мог. Даже в исключительных случаях.