— Так… Что мы с ним будем делать, Туз? — спросил Шуля.

— Я слил немного бензина. И приготовил коктейльчики. Сегодня должно получиться, — сверкнули его глаза.

Шулю не терзала тревога, волнение — нет. У него просто возникло странное предчувствие, что сегодня произойдет что-то действительно плохое. Но перечить Тузу — себе дороже. Да и вообще, что за предчувствия — пацан он, в конце концов или телка?

Так что, он отбросил сомнения, хотя сейчас ему хотелось, чтоб с ними был кто-то еще — Кася, хотя бы. Чириканье птиц почему-то не успокаивало, а напротив, нагоняло жути, стихая и вновь нарастая, преследуя. Еще ветер приносил кваканье лягушек и запах болотной ряски — чуть в отдалении текла загаженная речка-вонючка.

Пацаны глядели на полуразрушенную четырехэтажку, на поросли сушняка вокруг. Чуть дальше — камыши, а за ними как раз болотистый водоемчик.

— Он внутри. В нашем форте. Сейчас будем брать крепость, — сказал Тузов, скидывая рюкзак с плеча на землю (внутри при этом звякнуло стекло). Прожужжала молния, в рюкзаке обнаружились боеприпасы: четыре бутылки из-под водки, внутри каждой из которых взболталась до пены смесь бензина и шампуня. Бутылки были аккуратно завернуты пробками, и предстояло сделать фитили из ветоши. Турка протянул Шуле тряпку, тот постоял, и начал рвать старую майку на фитили, сделав тот самый шажок, отделяющий нормального человека от безумца.

— Так он точно там? — облизнул пересохшие губы Шуля, когда они закончили. Он говорил шепотом будто бы для конспирации, а на деле же горло будто сузилось и не пропускало более мощные звуки.

— Точно.

— А… трава не полыхнет? Куда… побежим, Туз?

— Куда, куда… Что ты как моя бабка, — пробормотал Тузов, поджигая первый боеприпас. Они подошли к бараку на расстояние броска, фитиль полыхнул. Тузов подержал бутылку в руке, давая промокшей в горючем тряпке как следует разгореться и метнул снаряд в стену дома. Брызнули осколки и огонь охватил кирпичи. Часть смеси подожгла сухую траву рядом со стеной, повалил едкий дым.

Пацаны застыли, выжидая. Шуля успел подумать, что может, зря он так волновался и предчувствие связано с чем-то другим. Он вытащил еще одну бутылку, а Тузов кинул взгляд на жилище, в котором мелькнул силуэт.

Пацаны переглянулись, на губах Тузова появилась улыбка.

Спустя пару секунд в дверях появился человек. Он размахивал руками и рычал что-то неразборчивое. Шуля остолбенел, а Тузов поджег бутылку и швырнул ее так, что она разорвалась почище снаряда, окатив пламенем фигуру — рычащего бомжа. Огонь тут же накинулся на одежду, вцепился в бороду.