И да, правильно сказала Воскобойникова: в классном журнале есть контактные данные учеников и их родителей.

Турка занял наблюдательный пост на четвертом этаже. На подоконнике воняла набитая бычками банка из-под «Нескафе». Он вспомнил, как они с Леной тут курили, как целовались. Раньше он и не подозревал, что влюблен в Конову так сильно. Вообще не размышлял об этом. А теперь каждое воспоминание болезненной иголкой вонзается в грудь, как будто он и не парень, а размазня какая-то.

На месте он усидеть не мог и вот услышал шаги на лестнице. Показался хмурый мужик с кустистыми бровями и пакетом из супермаркета. Он протопал мимо, зашел в квартиру и захлопнул дверь.

Спустя еще несколько томительных минут Турка глянул в проем между лестничными пролетами и увидел Аню. Она тоже подняла взгляд, но даже виду не подала, что знает его. Надо же, как в роль вошла. Он отошел к подоконнику и принялся кусать заусенец на пальце.

Аня ткнула пупочку звонка. Поджала губу, сделав испуганное и одновременно страдальческое лицо. Девушка надеялась, что тени под глазами придадут лицу достаточно бледности, и что ей поверят, что она просто молодая мамочка.

Сердце у нее билось слегка неровно, вспотели ладони, сперло дыхание. Девушка не могла понять, находится она на грани обморока или настолько вжилась в роль беременной, что организм сам выдает такую реакцию.

Аня постучала по двери, обитой дерматином. Послышались шаги и недовольный голос «иду я, иду!».

Заворочался ключ в замочной скважине, дверь рывком распахнулась. Аня пробормотала невнятицу и стекла внутрь квартиры.

— Ой, ой… Что такое⁈ Что с вами…

Аня выжидала. Есть ли дома еще кто-то? Запахло кислятиной. Ноздри защекотала пыль. Только бы не чихнуть, только бы не чихнуть… Тогда спектаклю конец.

Слушая причитания склонившейся хозяйки, которая явно не знала, что предпринять, Аня тихонько застонала и пошевелилась. Во рту растекалась боль, девушка случайно прикусила язык во время падения.

— Девушка! Да что с вами… Ох, вы в положении! «Скорую» вызывать?

— Нет… Не надо «скорую», у меня… Еще рано, я… Водички. Плохо стало, в глазах потемнело. Можно, я у вас посижу? Буквально пару секунд.

— Д-да, конечно, заходите! Грязно тут, дальше идите, по коридору. Нет, не разувайтеся, все одно полы мыть, не успела уборку еще сделать. Ох, как вы меня напугали, милая. Разве ж можно так! На каком месяце-то?

— Эм… шестой.

— Надо же, животик-то большой. Проходите на кухню, сейчас, вот, ага. А я думаю, кто там пришел, может, сосед буянит? Газовщики звонят только, так не барабанят. Ну или милиция…