Вадик выглядел на все тридцать. Он отслужил в воздушно-десантных войсках, и вот отдыхал и отмечал — с октября, вроде. Фигуру он имел приземистую: мощные волосатые руки, кулаки как утюги и широкое простецкое лицо, присыпанное щетиной. Под глазом шрам — круглая точка, как будто поставили клеймо сигаретой.

То, что происходило в октябре, кружилось мертвыми листьями на задворках сознания Турки. Сейчас его больше волновало, что гостью хозяина квартиры зовут Леной. Еще одно «вдруг», хотя вероятность ничтожно мала.

Сердце заколотилось, во рту пересохло, и приторный вкус колы застыл на языке. Турка поерзал на табуретке и встал:

— Пойду в туалет.

— Только сильно не дергай эту штуку, бачок сломан, — сказал хозяин перед тем, как опрокинуть в себя очередную порцию спиртного.

— Хорошо.

Турка заглянул в туалет, кинул взгляд в забрызганное каплями зубной пасты зеркало и притворил дверь. Прошел по коридору, заглянул в одну комнату, в другую. Кровь пульсировала в висках, не только от того, что делает что-то запретное, но от предвкушения и надежды.

Ведь такое вполне может быть. Если человек неожиданно исчезает, то и появиться может вот так запросто.

Он прошел через темную комнату освещенную лишь пятнами фонарного света, проникающего сквозь занавески. Кровать, тумбочка с телевизором, журнальный столик. На стене ковер, рисунок в сумерках не видно, но представить можно без труда — в комнате родителей Турки на стене тоже висел ковер, пока мама прошлым летом не раскричалась, мол, сколько можно, пора ремонт делать, обои переклеивать. Ремонт сделали, ну а ковер выбросили. Хотя отец бурчал, мол, можно обратно повесить: «Это ж звукоизоляция классная!».

Еще одна дверь. Отдаленный смех доносился из кухни, смех и позвякивание. Значит, там не парились из-за того, что он долго.

Толкнув дверь, Турка замер на пороге, дыша приоткрытым ртом. Подступило дежа вю, комната смахивала на спальню Коновой, где у них все случилось в первый раз. Когда глаза привыкли к темноте, парень различил на кровати прикрытое пледом тело и волосы, разбросанные по подушке. Видел он только носик и краешек щеки, но уже был уверен, что это она.

— Лена… — прошептал Турка, задыхаясь. — Леночка…

Он шагнул к кровати, девушка что-то проговорила во сне, а Турка уже тянул к Лене руки, приговаривая одно и то же на разные лады, стаскивая плед.

— Ой, кто это? — сонно пробормотала она. — Вадик?

А потом пронзительный крик ударил по ушам Турки. Парень отшатнулся от кровати, наткнулся на пуфик и упал. Послышался звук разбитого стекла. Лена кричала высоко, на одной ноте, голос ее дрожал и булькал, а у Турки возникла дурацкая мысль, что ковры на стенах заглушат крики. Послышался топот, следом глаза резанул яркий свет.