Тем удивительнее было его согласие пойти выпить, когда он снова, почти на том же самом месте встретил Шулю. В мокрой шапке, обляпанного мелкими коричневыми каплями грязи (скорее всего, из-под колес проезжающих машин).

— А, чо, куда путь держишь? — Шуля узнал его издалека и гаркнул через всю улицу: — Турка! Ты чо, глухой, что ли?

— Здоров. Да так, никуда. Гуляю.

— Вот те нехрен делать, — хрипло закашлялся Шуля. — Пошли лучше к Вадику, бухнем, — он показал бутылку. — Это виски, понял? Я не спер, мне сосед подарил, за то, что машину помог толкнуть.

— Нет, спасибо.

— Да там не будет телок, сто процентов. У него хата пустая, посидим хоть в тепле, чего по дождю шляться. Тут квартал всего идти. Слышь, говорят, что это… Ну, Ленка, типа, пропала.

Гнусавый голос Шули почему-то успокаивал. Сам пацан, от которого и так несло табаком, показался чем-то, что не изменится никогда. Постоянная величина, сказала бы математичка Дина Алексеевна. Гулянки, желание выпить и полный пофигизм — Шулю не исправить.

Ноги у Турки промокли, дождь усиливался. Пить он не хотел, но и слушать ворчание отца, бесконечные жалобы на врачей и отсутствие денег, тоже неохота. Кроме того, Турка хотел очутиться в тепле хоть на полчасика, авось и дождь прекратится. Тем более, сказал же Шуля, что никаких девчонок.

— А? Говори громче… — Кричал тот тем временем в телефон. — Если бы я хотел тебе начесать, я бы тебе начесал, поверь мне, — Шуля хрипло заржал. — Да сейчас придем, с пацаном. Да с одним! Слышь, ты чо, жадина-говядина? Турка свой, его грех не угостить. Сейчас будем уже, под твоей хатой стоим. Мы же договорились… Откуда она нарисовалась?

Шуля помолчал, потом что-то буркнул в трубку и закинул телефон в карман.

— Что, мама приехала? — спросил Турка.

— Да какая мама… Девку нашел. Подобрал там где-то, на трассе. Так ты пойдешь?

Турка хотел тут же отказаться, но что-то удержало. То самое «вдруг», которое он лелеял в последние дни, пытался отыскать любой его намек даже в самом незначительном событии. Все эти «вдруг» тесно переплетались с Леной.

Кроме того, он уже так размечался о квартирном уюте, что не мог заставить себя топать обратно по лужам через район под проливным дождем.

— Ладно, идем. Только без приколов.

— Да ясен красен.

В квартире пахло жареной картошкой. Тянуло и грязными носками, даже открытое настежь кухонное окно не заставляло запахи выветриться — помещеньице маленькое, слишком тесное для троих человек.

Шуля и Вадик наливали и наливали, а Турка потягивал колу из грязноватого бокала.

— Одному, оно, канеш, нормально жить, — вещал Вадик. — Делай что хочешь, туда-сюда, сам себе хозяин. Но жрать готовить… Я вот не умею. А тут Ленка появилась и нормас, картошечки сбацала, тряпкой помахала, веником. Одному — отлично. Но баба нужна. Пока мозг не начнет пилить, хай живет, — они с Шулей хрипло заржали и опять чокнулись. — Спит щас она…