Повисла пауза. Турке опять показалось, что происходящее — сон.

— Скажу прямо. Если он ее и насиловал, то… В общем, не в последнее время. Поэтому следов сексуального контакта нет. По поводу тебя мы тоже задали ему вопрос. Он думал, что ты — вор. И побежал вызывать милицию. Потом услышал, что разбили окно и лезут в дом. Самооборона.

— Пф, чушь! Он чуть не убил меня. Или он находился в таком состоянии, что не узнал ученика…

— Говорит, что понятия не имел на тот момент, кто ты такой. По поселку всякие личности бродили, он ведь почти пустой. Воры ходят, мародеры вскрывают дома. — Стриженный вздохнул и провел по лицу ладонью. — Тебе вообще повезло. Он находился в странном состоянии, и сейчас еще сильнее погрузился в него. Пытается под шизофреника косить. Думает, скостят срок. А по наркоманам — всякие есть места, встречали, знаем. Пансионаты, терапевтические лагеря. Там с наркозависимыми еще и не то проделывают, притом тянут с родственников деньги за якобы лечение. А здесь — хрень собачья, и ежу понятно. Но Андрей Викторович придерживается данной версии. Мы будем допрашивать его сестру — двоюродную тетю Коновой. Чулакову тоже допросим… Кстати, тетка дает показания в пользу подозреваемого.

— Тетка мне врала!

— Не кричи.

— Тетка чесала мне! Точнее, не мне… В общем, она будто не знала, где Лена. И милиции, и учителям. Ведь у нее узнавали, где Лена. А теперь что, дает показания в пользу извращенца⁈

— Мы разбираемся. Говорит, что не хотела огласки, мол, племянница непутевая. Мы проверим ее на полиграфе. Возможно, она на самом деле не знала, какими методами дядя решил вылечить Конову. Мы проверим Андрея Викторовича на предмет причастности к исчезновениям других девушек. Может, выяснится еще что-то более страшное.

— Тетка сумасшедшая… Да ей просто квартира нужна! У Лены не так давно умерла родная тетя, которая заменяла ей маму. А эти… да они просто твари. А Лена не была наркоманкой. Вы шутите? Вы на чьей, вообще, стороне? Он истязал ее, бил, насиловал, а вы говорите, лечил от наркоты? Да что за чушь!

— Я не занимаю ничью сторону. Мне нужна истина, — Стриженный почесал голову. — Ясно?

Турка впился ногтем в ладонь, подковырнул мозоль. Но нет, проснуться не получалось.

Наступила настоящая весна. С теплом, пением птичек, распусканием листочков. Приближались экзамены, и Турке иной раз удавалось отвлечься зубрежкой ненадолго. Потом он снова и снова вспоминал второй свой визит к Лене.

Он зашел в палату, успел сказать пару слов, а Лена вытащила из-под одеяла руку, истекающую кровью, и принялась раздирать ногтями другое запястье. Набежали врачи… У Стриженного выпучились глаза как в мультиках, и Турку разобрал смех. Он хохотал, хохотал, видя перед собой лишь размытые из-за слез очертания метающихся врачей. Потом кто-то влепил ему пощечину и мокрая щека долго горела.