Вот под ногами хрустят осколки, а в домишке будто шевелятся плотные тени. Шелест, шорохи.

— Д-дав-выдов? — спросила она осипшим голосом. — Это ты?

Что-то шуршало на полу. По спине учительницы пробежали ледяные паучки, волосы на затылке зашевелились. Нечто шевелилось на полу, ползло к ней. Потом издало хрип, замычало. Крик застрял в горле женщины, грудь сдавило, дышала она с трудом.

— М-мария… В-в…

— Давыдов⁈ У тебя кровь!

— Найдите, он… — пробормотал Турка и закашлявшись, попытался сесть. — Башка…

— Где… — пробормотала учительница и услышала возню. Тут же выудила из кармана перцовку. Ладони потные, баллончик выскальзывает. Учительница приготовила средство самообороны, нашарив подушечкой дрожащего пальца выступ на распылителе, чтоб пустить струю в нужном направлении, а не себе в лицо.

Турка тем временем сел. Голова у него не только болела, но и кружилась. Он провел пальцами по затылку — влажно. Ладонь слегка поблескивала даже в полумраке. Он пошарил рядом с собой и сказал:

— Монтировка у него.

— Давыдов, у тебя кровь.

— Насрать. Лена тоже у него.

Мария Владимировна помедлила, и Турка встал, пошатываясь. Бывало, когда напивался и потом ложился в постель, начинались «вертолеты». Ему даже нравилось это состояние. Вот сейчас происходило что-то подобное, только парень с трудом сдерживал желудок, который отчаянно норовил выплеснуть содержимое. Череп и вовсе грозил распасться по швам.

Учительница пошла на смутные звуки борьбы. После возгласа «уо-охм!», она ускорилась, мимоходом отмечая, что не зря переобулась.

Квадрат света в полу. Мария Владимировна остановилась, вытянув перед собой дрожащую руку с баллончиком. Ей казалось, что кисть затекла так, что в решающий момент палец не сможет вдавить пупочку.

— Тв-варь… — раздался шепот. — Мр-разь… Теперь вот все…

Мария Владимировна сделала еще один мелкий шажок и заглянула в проем. Показалась макушка, часть лба с прилипшей потной прядью волос. Следом появились глаза, тут же вспыхнувшие удивлением, а уже в следующий момент палец Марии Владимировны вдавил кнопку. Из баллончика вылетела струя. Глаза историка зажмурились, лицо сморщилось. В воздух взвилось перцовое облачко.

Андрей Викторович попытался стереть дрянь с лица, кожа тут же покраснела. При этом он на мгновение забыл, что стоит на ступеньках. Пошатнувшись, историк замахал руками, теперь уже чтоб сохранить равновесие, затем оглушительно чихнул и полетел в погреб спиной назад.

— И что дальше? — пробормотала Мария Владимировна. — Что он… — она заглянула в проем. Голова у Турки по-прежнему раскалывалась, он успел стошнить желчью, пол ускользал из-под ног. Турка подошел к проему, и тоже посмотрел вниз. Потом они с учительницей переглянулись.