Я ждала от Урувиги потока брани и укоров, попыток меня вразумить, но на удивление бабуля издала звук, словно дырявые кузнечные меха, которые пытались сжать. Она как-то обречённо выдохнула:

— Пришла беда, откуда не ждали. Ведьма влюбилась!

От такого заявления у меня дёрнулся глаз. Я ещё тут сама не определилась, влюбилась я или нет, а мне уже приговоры выносят. Хотела было возразить, но тут напротив окна зависла метёлка.

Спорить было некогда, да и незачем. Я лишь приказала духу:

— Добудь для меня моё рекомендательное письмо из ящика лорда. Это будет плата за его спасение.

— Всё исполню, непременно исполню, госпожа ведьма! — тут же протараторил Максимилиан, а я, подхватив плащ, впрыгнула в сапоги, а после, оттолкнувшись от подоконника, перемахнула через него и приземлилась уже на метёлку.

Схватив черенок той, обернулась и уточнила у призрака:

— В какую сторону спасать?

— Грозовое ущелье, оно одно, вот там, одно-единственное, меж двумя одинаковыми пиками, видишь? — И палец призрака устремился в указанном направлении, туда, где на горизонте в лучах только-только поднимавшегося из-за гор солнца маячили две едва различимые, не седые, а розовые в лучах зари, вершины.

Я развернула древко своей летуньи на восток и помчалась делать то, что страсть как не любила. Можно сказать, на дух не переносила: геройствовать. Ветер тут же обжёг лицо ледяной хлёсткой плетью, вырвал из-под плаща рыжие пряди и засвистел в ушах.

Метла, будто чувствуя всю важность момента, даже ни разу не вильнула подо мной, показывая норов. Наоборот, рванула вперёд с такой скоростью, что из глаз потекли слёзы, тут же застывая на щеках ледяными дорожками.

Замок, крошечный и игрушечный, остался в густых предрассветных сумерках далеко позади.

Я летела, не сводя глаз с ущелья, которое приближалось так медленно… Леса подо мной проплывали чёрными, бездонными пятнами, изредка прорезанными серебристой нитью замёрзшей реки. Я задирала черенок всё выше, поднимаясь в горы, и воздух становился всё разрежённее, в нём уже чувствовался не зимний, а горный, безжалостный и сухой дух.

Наконец, впереди начало проглядывать то самое Грозовое ущелье. Я начала спускаться, и меня ударило волной воздуха. Да так, что я едва удержалась на своей летунье.

Вот гадство! Совсем забыла, что в расселинах свои, совершенно непредсказуемые ветра, которые порой могут так приложить о скалу, что и костей не соберёшь. С потоком снизу пришёл и запах. Тяжёлый, сладковато-гнилостный запах. И это несмотря на мороз!

Крепко вцепившись в черенок, по спирали резко пошла на снижение, ввинчиваясь в узкий прогал меж скал.