В доме было непривычно тихо. Наскоро перекусив на кухне в полном одиночестве, чтобы не будить родителей, я подхватила сумку. В коридоре меня уже ждали Али и Абу Бакр. Братья были сосредоточены, суровы и не проронили ни слова — они просто молча кивнули мне, давая понять, что готовы. Мы сразу вышли к машине. Дорога до колледжа сквозь серую пелену тумана прошла в полном безмолвии. Абу Бакр затормозил у боковых ворот корпуса, где было меньше студенческой суеты, и братья быстрым шагом проводили меня прямо до дверей нужной аудитории, после чего Али отправился на свой третий курс.
Едва я вошла в кабинет маркетинга и направилась к нашей второй парте у окна, как мне наперерез резко, почти вплотную подскочил Данил. От неожиданности я отшатнулась, едва не выронив пенал. Он выглядел просто ужасно: под глазами залегли глубокие тёмные круги, воротник его светлой толстовки был помят, а в карих глазах горел какой-то лихорадочный, абсолютно нездоровый огонь. Данил преградил мне путь, тяжело и прерывисто дыша, словно бежал сюда через силу. Он судорожно сглотнул и спросил меня очень нервно, едва сдерживая заметную дрожь в голосе:— Самия... ответь мне честно. Ты... ты простила Эмира? После всего, что этот урод сделал с тобой в школе? Ты действительно простила его?!
Я замерла, ошеломленная его давящим, резким тоном и этой пугающей переменой в его обычно мягком поведении. Но скрывать правду больше не имело абсолютно никакого смысла. Я сделала глубокий вдох, посмотрела ему прямо в глаза и спокойно, твёрдо ответила:— Да, Данил. Я простила его. Он доказал мне, что изменился внутри и стал совершенно другим человеком.
Стоило мне произнести это короткое, весомое «да», как лицо Данила в одну секунду страшно перекосилось от бессильной, дикой ярости. В его карих глазах, которые раньше всегда казались мне такими добрыми, загорелся пугающий, сумасшедший огонь самой настоящей, больной зависимости. Его челюсть судорожно двинулась, он сделал резкий шаг назад, прошептав под нос что-то невнятное, и быстро ушел на свою первую парту.
Весь оставшийся учебный день Данил сидел не шевелясь, уставившись в одну точку перед собой. Он не записывал лекции, не открывал учебники, а лишь изредка обернулся и прожигал нашу вторую парту тяжелым, убийственным взглядом, от которого у меня по спине пробегал неприятный холодок. Мне было не по себе от его состояния, но я старалась сосредоточиться на словах преподавателя.
Сидевший рядом со мной Эмир, наоборот, вел себя невероятно спокойно, надежно и сдержанно. На нем была безупречная белая рубашка и черные классические брюки. Он аккуратно пододвинул мой пенал ближе к своему, безмолвно показывая свою заботу и давая мне понять, что он полностью контролирует ситуацию. Каждую минуту пары он то и дело бросал на меня короткие, полные глубокой нежности обсидиановые взгляды, от которых моё сердце трепетало от непривычного тепла. Я видела, что после вчерашнего честного разговора с моими братьями Эмир чувствовал себя уверенно, готовый защищать мой покой каждую секунду, и эта его тихая мужская сила передавалась и мне.