Если вы думаете, что переезд в другую страну — это романтично, забудьте. Это отстой. Полнейший.Я стою перед чужим зеркалом в нашей новой съёмной квартире, которая пахнет чужой чистящей жидкостью и дешёвым освежителем с запахом лаванды (меня от него уже тошнит). За окном — серый, совершенно незнакомый город, где машины гудят как-то не по-нашему, а люди бегут по улицам с таким видом, будто сдают кросс на выживание. Доброе утро, Самия, ты в игре. Первое утро. Первый день в новой школе. И, кажется, мой первый нервный срыв на чужой земле.— Так, спокойно, дыши, — шепчу я своему отражению, но губы предательски дрожат. К горлу подкатывает такой огромный, горький ком, что дышать становится реально трудно. Мне хочется просто сесть на этот холодный ламинат, забиться под раковину и разреветься. Вот прямо в голос, навзрыд, как в детстве, когда расшибла коленку. Хочу домой. К дяде Ахмеду за симитами. К девчонкам. К своей старой, понятной жизни, где меня знали как Самию, а не как «ту новенькую иностранку».Но плакать нельзя. Категорически. Папа на кухне, он пьёт свои утренние таблетки, и если он увидит мои красные глаза, он решит, что это из-за него. А я скорее соглашусь съесть свой школьный рюкзак, чем заставлю его винить себя. Ради него я буду улыбаться, даже если внутри меня сейчас ядерный взрыв.Я резко выдыхаю, размазываяпальцем одинокую слезинку, которая всё-таки успела сбежать из уголка глаза.— Носовые платки придумали для слабых, Самия. А ты у нас танк. Погнали.Я беру со стула платок. Сегодня на арене — тёмно-изумрудный хиджаб. Вызов брошен. Я начинаю закручивать его вокруг головы, и пальцы двигаются с бешеной скоростью, потому что меня трясёт от адреналина. Так, один оборот, заколоть здесь, поправить складку... Блин, булавка выскользнула из пальцев и улетела под ванну!— Серьёзно?! Во вселенной мало других мест для булавки?! — шиплю я под нос, вставая на четвереньки. Отлично, просто супер. Если я опоздаю в первый же день из-за куска железа, это будет самый эпичный провал в истории человечества.Кое-как достав булавку и закрепив платок, я снова смотрю в зеркало. Хиджаб сидит как влитой. Стрелки на глазах — идеальные, хоть сейчас на обложку журнала про сильных и независимых. Но под этими стрелками — дикий, животный страх. Я поправляю воротник новой школьной блузки. Она сидит на мне как-то непривычно, ткань колется, и от этого дискомфорта выть хочется ещё сильнее.На запястье звякает браслетик Лейлы. Маленькие пластиковые бусины бьются друг о друга, и этот звук на секунду возвращает меня в реальность. Я закрываю глаза, сжимаю бусины в кулаке и мысленно умоляю: «Пожалуйста, пусть сегодня никто ко мне не лезет. Пусть они просто проигнорируют меня. Мне нужно просто дойти до класса, сесть за последнюю парту и исчезнуть».— Самия, милая, ты готова? Автобус через пятнадцать минут! — доносится из коридора слабый голос папы. Он пытается звучать бодро, но я слышу, как тяжело ему даётся каждое слово.Всё. Обратного пути нет. Я хватаю рюкзак, закидываю его на одно плечо и делаю глубокий вдох, от которого кружится голова.— На выход, Самия. Покажи этой школе, как выглядят настоящие восточные женщины. Даже если у этих женщин сейчас подкосятся ноги прямо на пороге.Я дёргаю ручку входной двери и шагаю наружу, навстречу неизвестности. Я понятия не имею, что меня ждёт за углом этой улицы, но сердце колотится так, будто я прыгаю с парашютом без самого парашюта.