После намаза я аккуратно сложила коврик и прилегла обратно на кровать, потянувшись за телефоном. Зайдя в сеть, я несколько минут бесцельно листала ленту новостей и переписывалась в общем чате с Амалией. Подруга писала, что до сих пор вздрагивает от каждого шороха после вчерашнего, но счастлива, что мы держались вместе.
Вскоре из кухни донёсся аппетитный запах маминой выпечки. Я завязала шёлковый платок, надела строгую белую рубашку и чёрную юбку — официальную форму нашего колледжа, которую, впрочем, большинство студентов нагло игнорировали, приходя в чём попало. Поверх рубашки я накинула простой серый кардиган и вышла к семье. За столом уже вовсю шумели братья. Али и Абу Бакр, громко смеясь, делились планами на вечернюю тренировку, оба в аккуратных белых рубашках и брюках. Папа пил крепкий чай, обсуждая что-то с мамой.
— Самия, доченька, кушай побольше, совсем исхудала за эту неделю, — ласково улыбнулась мама, пододвигая ко мне тарелку с горячими блинчиками.
Я заставила себя тепло улыбнуться в ответ, хотя кусок в горло не лез. Братья переглянулись между собой — они помнили мой вчерашний ночной рассказ про драку в сквере и Эмира, но при родителях строго молчали, лишь бросая на меня заботливые мужские взгляды. Позавтракав и поблагодарив маму, я собрала сумку и поспешила на автобус. У ворот колледжа меня уже ждала Амалия, а следом подошла и Кира, на ходу надувая пузырь из жвачки. Наша суета в вестибюле, шум толпы студентов и привычный гул коридоров помогли мне немного отвлечься.
В этот день расписание изменилось, и вместо макроэкономики у нас была длинная лекция по высшей математике в большой поточной аудитории. Преподаватель, строгий и пожилой профессор Альберт Карлович, не терпел опозданий.
Поскольку места в зале были фиксированными, мне снова пришлось сесть за вторую парту у окна, а Эмир послушно опустился на стул рядом. Между нами сразу воцарилось дикое, леденящее молчание. Эмир сидел, уставившись в свою тетрадь, но его идеальная челюсть была напряжена до белых желваков. Он играл в полное безразличие, но его обсидиановые глаза выдавали его с потрохами — в них сквозило невероятное внутреннее напряжение после вчерашнего мистического страха на заброшке. Перед самой лекцией к нашей парте быстро подошёл Данил. Он был в светлой толстовке, полностью нарушая правила колледжа, а в руках он держал стакан с тёплым травяным чаем, который аккуратно поставил перед моим пеналом.
— Привет, Самия. Ты выглядишь очень уставшей сегодня, — тихо и заботливо произнёс он. — Держи, это поможет согреться.