Глава 2.
Страница 23 из 147
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2.

Страница 23
ещё неприятнее. Комната была маленькая, но устроенная с претензией на респектабельность. Письменный стол у окна, тяжёлый, с резными ножками. На нём — чернильница, перья, пресс-папье, стопка писем, аккуратно перевязанных бечёвкой, и маленький серебряный нож для бумаги. За столом — кресло с высокой спинкой. У стены — шкаф с книгами и бумагами. В углу — запертый сундук. На каминной полке — часы, которые тикали так громко, будто специально отсчитывали срок до проверки. Амелия подошла к столу. Провела пальцами по гладкой кожаной вставке. Пыль тонкая. Не вчерашняя, но и не многолетняя. Здесь работали. Часто. — Ключи, — сказала она. Эмма чуть повернула голову. — От стола? — От всего, что закрыто. — Обычно они у вас, мэм. — Я уже слышала эту прекрасную новость. Где я могла их держать? Эмма на секунду задумалась. — В кармане платья. Иногда на цепочке. Иногда в маленькой шкатулке у зеркала. Амелия мысленно выругалась. Шкатулка. В спальне. Она вчера видела на туалетном столике кучу женских мелочей, но сил разбирать не было. — Эмма. — Да, мэм? — Ты сейчас пойдёшь в мою комнату. На туалетном столике должна быть шкатулка. Принесёшь её сюда. Не открывать. Не смотреть. Не показывать остальным. Эмма подняла глаза. — Да, мэм. — И ещё. Если кто-то спросит, что ты несёшь… — Скажу, что вы велели. — Это плохой ответ. Слишком честный. Скажешь, что несёшь нитки. Эмма впервые почти улыбнулась — одним уголком губ. — В шкатулке? — А ты скажи с таким лицом, будто люди, которые задают вопросы про нитки, тебе глубоко неприятны. — Я попробую, мэм. — Уверена, у тебя есть талант. Эмма ушла. Амелия осталась одна. И только тогда позволила себе опереться ладонями о край стола и склонить голову. На один вдох. Не больше. В груди было тяжело. Не физически — это молодое тело, к счастью, не собиралось немедленно развалиться. Тяжело было от понимания. У неё нет памяти прежней Амелии. Нет союзников, кроме рыжей девчонки, которая пока просто оказалась умнее остальных. Нет документов. Нет понимания законов. Нет понимания года. Зато есть дом с дурной славой, больные младенцы, слуги, которые считали смерть частью расписания, слухи о жалобах и, возможно, настойки, которыми детей «успокаивали». Она тихо рассмеялась. Смех получился короткий, сухой, злой. — Отлично, Амелия. Из реанимации — в уголовное дело. Карьерный рост просто ослепительный. На столе лежали письма. Она не удержалась. Взяла верхнее. Бумага плотная, чуть шершавая. Почерк неровный, женский, торопливый. Чернила местами расплылись, будто писали
назадназад
1 ... 21 22 23 24 25 ... 147
впередвперед