достала её и положила на стол. На обложке не было названия. Она открыла. Страницы были разграфлены вручную. Даты. Имена матерей. Иногда — только инициалы. Пол ребёнка. Сумма. Пометки. «Передан». «Умер». «Ожидает». «Кормление». «Мать обещала вернуться». «Плата за шесть месяцев». «Без дальнейшей связи». Амелия читала молча. Эмма стояла сбоку, не заглядывая открыто, но глаза её всё равно цеплялись за строки. — Ты умеешь читать? — спросила Амелия. — Да, мэм. — Кто научил? Пауза. — Отец. Амелия подняла взгляд. — Отец? Эмма выпрямилась ещё сильнее, будто внутри неё натянули нитку. — Да, мэм. — Он жив? — Да. — Где? — В Лондоне. Иногда в Бате. Иногда в своём поместье. Слишком аккуратный ответ. Амелия прищурилась. — Он джентльмен? Эмма чуть побледнела. — Да, мэм. — А ты здесь почему? Пальцы Эммы снова сжали передник. — Потому что я не дочь, которую показывают. Вот оно. Амелия не стала охать, жалеть, задавать лишние вопросы. Сострадание, поданное слишком рано, часто унижает. Она только кивнула. — Понятно. Эмма посмотрела на неё с удивлением. Видимо, ожидала чего угодно: любопытства, презрения, фальшивой жалости. Не получила. — Имя отца мне пока не говори, — сказала Амелия. — Сама решишь, когда понадобится. Эмма моргнула. — Почему? — Потому что я не собираю чужие тайны без пользы. У меня своих сегодня набралось на хороший судебный процесс. Эмма опустила глаза, но на этот раз в её лице появилось что-то мягче. Доверие? Нет. Рано. Но возможность доверия. Амелия снова вернулась к книге. Она листала медленно. Даты. Имена. Суммы. Слишком много детей. Слишком много коротких пометок. «Умер» встречалось чаще, чем хотелось бы. Намного чаще. Она дошла до последней заполненной страницы. Томми был там. «Томас М., мальчик, две недели. Мать: К. Мармон. Плата: десять фунтов. Оставлен для воспитания. Слаб». — Томми, — сказала Амелия. — Мисс Мармон плакала, когда уходила, — тихо сказала Эмма. Амелия подняла взгляд. — Ты её видела? — Да. Она работала в баре. Хорошенькая. Боялась, что хозяин выгонит. Сказала, что вернётся, когда найдёт место. — Когда это было? — Две недели назад. — Адрес есть? Эмма подошла ближе, показала пальцем на строку. — Здесь. Но миссис… вы говорили, что писать ей не нужно. Амелия очень медленно закрыла книгу. Комната на секунду стала слишком тихой. — Я говорила? — Да, мэм. — Почему? Эмма колебалась. Амелия видела, как девушка выбирает между страхом перед прежней хозяйкой и тем, что увидела вчера. — Эмма. — Вы сказали, что матери часто меняют мнение, а это мешает