Поэтому вместо принятого в обществе вступления он просто протянул Мещерскому флешку. Когда тот вопросительно приподнял бровь, кивнул.

Запись была сборной. Сначала с дорожных камер, потом тоже с камер, но уже индивидуальных, которыми укомплектовывалась форма всех бойцов дежурных групп стрелкового клуба «Исень».

Впрочем, стрелковым клубом с расширенным функционалом, в который входила и охранная деятельность, он являлся лишь на бумаге. А по факту — еще одна специальная служба, подчинявшаяся непосредственно Тайной коллегии и Трубецкому, как ее куратору.

— Уже видел? — забрав после просмотра флешку, лишь теперь устроился он в том самом кресле у камина.

— Не в таком объеме, — продолжая смотреть на потемневший экран планшета, задумчиво произнес Мещерский. — Нет у меня таких источников.

Трубецкой хмыкнул — глава Мещерских слегка лукавил, — но говорить об этом вслух не стал. Служба безопасности имелась в каждом роду. В контексте выживаемости безопасность трактовалась ими весьма широко.

— С внуком уже разговаривал? — Трубецкой откинулся на спинку кресла.

Расслабляться было рано, но вот продемонстрировать расслабленность…

Оба рода из древних. И тому и другому за тысячу лет. И в том, что касалось богатства и влияния, друг другу не уступали. При таких обстоятельствах конкуренции между ними особой не было. Лишь так, пощекотать нервы.

А вот по возрасту разница в поколение. Старшему Мещерскому за семьдесят. Трубецкому — на двадцать с небольшим меньше.

Его отец и Иван Никодимович приятельствовали.

Он тоже приятельствовал, но с наследником. С главой же вел дела, что накладывало свои рамки на взаимоотношения.

— Отложил на утро. Запись принесли час назад, хотел подумать.

— И не разговаривай, — подался вперед Трубецкой. — И запись уничтожь. И все копии.

— Дело государственной важности или девчонку для своего бережешь? — развернулся Мещерский. Жестко посмотрел из-под густых бровей.

Здоровьем природа Мещерского не обидела. Да и фактурой тоже.

Крепок был глава рода, не по-стариковски крепок. И умом силен, что семье только на пользу. Возраст — он же еще и опыт. И понимание, когда стоит взбрыкнуть, а когда и укоротить норов, чтобы не попасть впросак.

От мыслей веяло грустью. Отец Трубецкого погиб, защищая Тамару и еще не родившегося Сашку.

Не самое приятное воспоминание. И вины за ним нет, но все равно давит.

— Я бы и поберег, но мой уже дважды опростоволосился. А насильно такую под венец не поведешь. Можно и к предкам раньше времени отправиться.

— Это когда он успел? — легко переключившись, с искренним интересом полюбопытствовал Мещерский.