— Опиши ту блондинку, — как только за Тамарой Львовной и профессором закрылась дверь, потребовал тезка.
— Слушаюсь и повинуюсь! — Приложив левую ладонь к макушке, двумя пальцами правой я прикоснулась к несуществующему головному убору. Вроде как отдала воинское приветствие. — Не старше двадцати пяти. Высокая. Рост метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Худощавая. Цвет волос натуральный. Лоб высокий, брови светлые. Нос прямой, остренький. Глаза большие.
— На левой щеке родинка, — продолжил за меня тезка. — Антонина Ушакова.
— Неожиданно, — встал с ним плечом к плечу Игорь. — У нее не самая хорошая репутация.
— Мало сказать нехорошая, — скривился Трубецкой. — Слышал, ее даже в монастырь отдать хотели. Уж больно много скандальных историй за ней тянулось.
— Например? — не удержалась я от любопытства.
Игорь с Александром переглянулись и… промолчали. А Сашка еще и перевел разговор на другое:
— В нашем классе училась младшая сестра Антонины. Но после конфликта ушла в другой лицей.
— Про конфликт можно не спрашивать? — мило улыбнулась я.
— Ну почему, — хмыкнул тезка. — Залезла другой девочке в трусы, если тебя не коробит от таких подробностей.
Меня — коробило, но в жизни случалось и похуже.
— В каком классе это было? — уточнила я.
— В первом старшем, — внимательно глядя на меня, ответил он.
— А сколько детей в семье?
— Пятеро, — опередил Трубецкого Игорь. — Трое сыновей.
Кивнув — понятно, подумала о своем. Пятеро детей… Братья. Сестры.
Интересно, какой оказалась бы моя жизнь, если бы у меня была большая семья? Если бы к нам приезжали в гости бабушки и дедушки? Забирали бы меня на каникулы?
— Саш! — встряхнул меня за плечи тезка. — Что случилось?
Я посмотрела на него сквозь пелену на глазах. Баран бараном, но иногда меня пробивало на сентиментальность.
— Старшая ведь лесбиянка? — сморгнув слезы, снизу вверх посмотрела я на Трубецкого.
Он медленно, вроде как нехотя убрал руки с моих плеч. Оглянулся на Игоря. Вздохнул.
Похоже, тема ему не нравилась. И не только ему. Я, конечно, понимала, что все люди разные, но для себя этого не принимала категорично.
— А еще наркоманка, — наконец произнес тезка. — Полгода провела в частной клинике.
— Тогда внимание, вопрос, — подключился к разговору Игорь. — Кто и за что допустил ее к работе врачом?
Стоило признать, в этом я была с Игорем согласна. Правила в медицине и целительстве действовали жесткие. Наркотики с ними были несовместимы.
Такого от младшего Трубецкого я точно не ожидала.
Судя по всему, Людмила Викторовна, с которой мы вышли из дома в одно время, тоже. Вместо привычного внедорожника — у всех парней были именно они, — машина представительского класса, да еще и с гербами рода.