И вот этот взгляд мне не понравился. Было в нем такое выражение, как если бы следователь наконец сообразил, что здесь делает князь. И это понимание было до краев наполнено не только текущими, но и будущими проблемами.
Не знаю, как кому, а мне стало страшно. Эта история могла оказаться значительно серьезнее, чем случившееся с Яной. И то, что я оказалась в ней замешана…
Вот только деваться было некуда. Раз все случилось так, как случилось.
— Я ведь еще не все сказала, — тяжело вздохнув, жалостливо посмотрела я на князя.
Я хоть его и боялась, но в этой ситуации лишь он мог избавить от множества вопросов, которые при другом раскладе неизбежно бы возникли.
В этот раз на меня глядели все. И с таким выражением на лицах, что если бы я затянула молчание…
Успокаивало одно. В самом крайнем случае Андрей просто увезет меня куда-нибудь подальше, где я точно не вляпаюсь ни в какие переделки.
— Мужчина, который с мальчиком, он был в поезде.
— Где? — опередил Трубецкого профессор.
— Их было двое. Когда я шла к ребенку, они стояли в коридоре. Когда возвращалась к себе в купе, остался только один. Который второй. Этого я больше не видела.
— Ты уверена? — приблизился ко мне Трубецкой.
Я хотела отскочить, но оказалось некуда. Дверь поджимал тот тип, что последним влетел в кабинет.
Пришлось взять себя в руки и ответить:
— Уверена. У него проблемы с желчным, цвет лица отдавал в желтизну. Да и склеры пожелтели. Потому и запомнила.
А сама вновь подумала о том, что отец просил вести себя тихо.
Вот только у меня почему-то тихо никак не получалось.
Ростов объехали стороной.
Лишний круг… Таких кругов они нарезали достаточно, чтобы этот за лишний можно было не считать.
— Скоро гостиница для дальнобойщиков.
Игнат бросил взгляд на навигатор. Звук тому отключили, чтобы не нервировал, оставили в настройках только подсказки значками.
— Предлагаешь перекусить?
Обедом они решили не заморачиваться — прекрасно обошлись сухпаем и чаем в термосе, но время шло к ужину, Игнат и сам бы не отказался от чего-то посущественнее.
— Задницу размять, — хохотнул вновь сидевший за рулем Реваз.
Машину они сменили после Царицына. Один внедорожник на другой, более солидный, но с такой же серьезной начинкой, как и первый.
Внешностью оба тоже озаботились, вписав ее под текущую легенду. Игнат — завербовавшийся в род целитель, добиравшийся к новому месту работы. Реваз — сопровождающий.
Оставался вопрос, почему машиной, а не поездом или самолетом, но к обсуждению этой темы они тоже были готовы. Начиная от «посмотреть красоты империи» и заканчивая боязнью воздушных судов.