Зеркало в больничной комнате для персонала чуть подёрнуто мутной плёнкой — старое, с потёртыми краями. Я откладываю фен и разглядываю собственное отражение, будто вижу его впервые. Карие глаза с тёмным ободком вокруг радужки — папины. Русые волосы падают до поясницы, лицо живое, дерзкое: широкие скулы, прямой нос, пухлые губы, которые вечно норовят сложиться в усмешку не к месту. Под медицинской формой угадываются крепкие мускулы, натренированные годами спаррингов.
За окном лето жарит немилосердно. Солнце заливает больничный двор, и даже через стекло чувствуется духота. Кондиционер в комнате персонала работает на пределе, но прохлады всё равно недостаточно. Где-то в коридоре хлопает дверь, звенит тележка, доносится приглушённый голос медсестры.
Мне двадцать пять, и я стою на пороге совершенно новой жизни. Восемь лет учёбы позади: шесть — на общей медицине, два — в ординатуре по хирургии. Диплом лежит в шкафчике рядом с энергетиком и запасными резинками для волос, а впереди — первая полноценная ставка в отделении экстренной хирургии. Жизнь смывает всё лишнее и оставляет только готовность действовать.
Практики в операционной за годы ординатуры накопилось прилично, но мне хочется большего — это в характере, ничего не поделаешь. Хладнокровие и меткий глаз — вот моё главное оружие, и я умею этим пользоваться.
А ведь странно. Ещё час назад мои руки метали топор в мишень так, что цель дрожала от удара, а через час будут держать скальпель. Одни и те же пальцы, разве что сейчас на указательном — свежий порез.
Не поверите!
От листка бумаги! Разрезалась, пока заполняла документы, и теперь тонкая полоска крови проступает на коже. Обматываю палец салфеткой, беру со стола бутылку воды и возвращаюсь в коридор — туда, где уже начинается моя первая настоящая смена.
Интересно, задумываются ли пациенты, что за стерильными перчатками и скальпелем порой скрывается совсем другая подготовка? Больница ждёт от меня точности, но уверенность в движениях мне дают вовсе не тонны прочитанного материала. С шести лет я живу тхэквондо, а с тринадцати — муай-тай, и давно заслужила звание кандидата в мастера спорта.
Бой восьми конечностей — так его называют. Кулаки. Голени. Колени. Локти. Спорт без прикрас и без права на слабость.
От отца мне досталось увлечение куда более экзотическое — метание ножей и топоров. Там нет места суете: верная стойка, плавный импульс корпуса, и сталь с глухим стуком входит точно в центр мишени. Отец — бывший автомеханик, поднявший собственную мастерскую после несправедливого увольнения. Мама — бухгалтер, спокойная и рассудительная, полная противоположность нам с отцом. Они живут в другом городе.