Кэт посмотрела на Лин так, будто та сошла с ума:

– Ты что, ку-ку?

– А может, мама тоже с нами поедет? – просияла Джемма.

– Мама и папа в разводе, балда, – сказала Кэт. – Это значит, им больше никогда и ничего нельзя делать вместе. Это такое правило. Это закон.

– А-а-а… – у Джеммы задрожала нижняя губа, – поня-я-ятно…

– Я еду с папой, – сказала Кэт.

– Я остаюсь с мамой, – сказала Лин.

Это было чисто и хорошо – точно так, как говорила им на уроках религии сестра Юдифь. Лин вообразила свою сияющую, безгрешную душу. Она была похожа на сердечко и сверкала, как бриллиант.

По лицу Джеммы градом покатились слезы:

– Когда придет Санта, мы должны быть все вместе!

Но когда пришел Санта, они не были вместе.

Всю следующую неделю Лин и Кэт дружно давили на Джемму, чтобы она перешла на чью-нибудь сторону. И та и другая без зазрения совести прибегали к самым гнусным уловкам.

– Маме будет очень грустно, если на Рождество мы не будем с ней, – сказала Лин. – Она будет сильно плакать.

– Не будет, – с тревогой возразила Джемма. – Мама не плачет. Не будешь плакать, правда, мама?

Мама рассердилась:

– Нет, конечно не буду, Джемма. Не говори глупостей, Лин!

– Мы поедем на самый быстрый в мире водный спуск, и папа тоже будет плакать, если ты не поедешь! – сказала Кэт. – Будешь ведь, папа?

Он громко высморкался и сделал вид, что вытирает глаза.

– Конечно!

У Лин не оставалось никаких шансов.

Загвоздка была в том, что Максин, казалось, не замечала образцово-показательного поведения Лин. Она была сердита и раздражительна, как всегда. Спустя немного Лин поняла, что ее душа вовсе не сверкающий бриллиант. Она ведь сердилась на мать, а значит, не была ни чистой, ни хорошей, ни любящей.

Она чуть не заболела, думая о том, что на водный спуск теперь не поедет; но, стоило только представить, как мама в одиночестве сидит за кухонным столом, перебросив через плечо полотенце, как ей становилось еще больнее.

Вот и решай теперь… Ей хотелось и поехать на водный спуск, и получить золотую звездочку от Иисуса.

В то Рождество Лин открыла для себя сладкую прелесть мученичества.

Лин узнала Анджелу сразу же, как только та вошла в кухню. Ее лицо невозможно было забыть. Глаза-миндалины… Густые длинные черные волосы… Кожа цвета карамели…

Мысли Лин перескакивали с «Автобуса для гурманов» к детской площадке, потом к работе Майкла и, наконец, к тому, как она сидела в машине Кэт и как Анджела, наклонившись, стучала по стеклу.

О боже!

Как же Джемма умудрилась устроить эту катастрофу? Она тихо подошла к Кэт и, как бы защищая, положила руку ей на плечо. Узнала ли она девушку?