Лин развернулась на каблуках и показала пальцем на таракана, сидевшего прямо в центре кухни. Ему, казалось, передалась ее паника, и он призадумался, куда теперь бежать.

– Баллончик! Вон, рядом с тобой стоит! Хватит смеяться, брызгай давай!

Кэт схватила баллончик.

– Умри, несчастный! – воскликнула она и нажала на распылитель.

– Есть, – спокойно заметила Мэдди, которая успела выбраться из-под кухонного стола и теперь стояла, уперев ручонки в бока, похожая на рассерженную маленькую домохозяйку.

– Я говорю именно это, когда убиваю тараканов, – сказала Лин, подбирая его бумажной салфеткой.

– Есть?

– «Умри, несчастный!» И точно таким же голосом. Как будто я Арнольд Шварценеггер.

– Вот-вот. И я тоже…

И они заулыбались, довольные друг другом.

– Надо еще Джемму спросить – может, и она так делает, – предложила Лин.

– Она, наверное, и не подозревает, что их нужно убивать. Ну вот, я избавила тебя от этой гнусной твари. Чем еще помочь?

– Вымани, пожалуйста, из комнаты Кару. Она считает, что ты очень крутая, и послушает тебя.

– Хорошо.

– Ты, кстати, выглядишь сногсшибательно, – сказала Лин, возвращаясь к листьям салата; Мэдди снова принялась лупить по ксилофону. – Беременность тебе очень идет.

Кэт широко улыбнулась:

– Крутая и сногсшибательная… Крутая и сногсшибательная…

– Да-да! Иди. Мэдди, да перестань же ты наконец!

Кэт стукнула в дверь комнаты Кары и вошла в темноту, где пахло духами и табаком. На полу в беспорядке валялась одежда. Когда Кэт была подростком, ее комната была точно такой же. Вернее сказать, такой она была четыре месяца в году, а потом ее по очереди занимали другие сестры. Кара лежала лицом вниз на кровати, и Кэт слышала, как в наушниках у нее тихо играет музыка. Она присела на край кровати и взяла Кару за ногу.

Лопатки Кары сердито дернулись, и она обернулась к ней лицом с размазанными по нему пятнами туши.

– А, это ты… – произнесла она, сняла наушники и повесила их на шею.

– Ага, – ответила Кэт. – С Рождеством тебя. Что стряслось?

– Ничего.

– А почему вид тогда, как у самоубийцы? Плохие подарки?

– Ты не поймешь.

– Скорее всего, нет. Но ты можешь мне все рассказать и проверить.

Кара театрально вздохнула:

– Ну ладно. Сегодня утром мама приносит мне вот эти шорты – подарок, типа, на Рождество – и начинает талдычить: «Примерь, примерь!» Я не хотела их примерять у всех на глазах, но она не унималась, так что мне все-таки пришлось их напялить да еще пройтись, как на модном показе, а тут еще бабуля: «Ах, как мило!» А потом, знаешь, что мама сказала прямо при всех?

У Кары задрожал голос. Кэт подумала: «Ну и сучка же эта Джорджина!»