Она вспомнила, как оказалась здесь впервые, горя праведным гневом. Сейчас, задним числом, казалось, что боль тогда просто ошарашила ее – так она была уверена, что их брак незыблем, а любовь Дэна – вечна.

Машина Дэна стояла неподалеку. И стояла она здесь явно не впервые. Чувствовалось, что ее хозяин – завсегдатай этого дома.

Перед машиной Дэна стояла еще одна. Обыкновенный синий «фольксваген». Она вспомнила, как на Рождество Чарли сказал: «У Анджелы утром „фольксваген“ накрылся».

Она взглянула в окно машины – на переднем пассажирском сиденье лежала синяя футболка Дэна с длинными рукавами. Футболка была ей хорошо знакома, и это было больнее, чем все остальное.

– Эндж, футболку мою не видела?

– Синюю? По-моему, ты в машине ее оставил.

Вспоминал ли вообще Дэн о Кэт, когда перебрасывался такими вопросами с Анджелой? Нет, конечно, не вспоминал. Кэт перестала существовать, вернее, существовала, но как нерешенная проблема, как воспоминание, которое нужно побыстрее задвинуть в дальний угол.

Она была бывшей женой. Бывшие жены все горят жаждой мщения, на лицах у них лежат глубокие складки горечи. Ну что ж, прекрасно! Она не будет отклоняться от канона.

В наборе инструментов фургона Сэма оказался и швейцарский армейский нож. Каждый раз, когда она заворачивала за угол, он ерзал туда-сюда по центральной панели. Она взяла нож в руки и раскрыла его. На солнце ярко блеснуло лезвие.

Занималось прелестное пятничное утро. Уже пели цикады, суля жаркий день и выходные, словно специально созданные для только что образовавшихся парочек.

Завтра, в субботу, она проснется одна.

Кэт опустилась на колени рядом с машиной Анджелы и вонзила кончик ножа в черную резину шины.

В голове как будто что-то щелкнуло. Ею овладела слепая ярость.

Она возненавидела Дэна. Она возненавидела Анджелу. Она возненавидела саму себя. Она возненавидела шины за то, что они ей сопротивлялись. Вот так всегда: вечно все у нее наперекосяк! «Черт бы тебя побрал!» – шипела она и кромсала очередную шину изо всех сил, пока не удостоверялась, что она уже ни к чему не годна.

Покончив с шинами на машине Анджелы, она проделала то же самое с машиной Дэна, но теперь действовала спокойно, можно сказать, хладнокровно. Это за ребенка, которого он тоже предал. У ее ребенка не было шансов, и кто-то должен быть в этом виноват!

– Эй!

От этого окрика она подпрыгнула.

Из стеклянных дверей выходили Дэн и Анджела.

Как только Дэн разглядел ее, у него изменилось лицо.

– Кэт?

Она поднялась, и в руке у нее непроизвольно сжался нож. Ее грудь тяжело вздымалась, мокрое от пота лицо горело.