В детском отделе Мэдди заметила книжку своих любимых сказок и стащила ее с полки.

– Моя!

– Нет, Мэдди, не твоя. Твоя дома. Поставь на место.

Мэдди посмотрела на Лин как на чокнутую. Она яростно прижала книгу к себе, глаза ее грозно сверкнули, и она повторила:

– Нет! Моя!

Лин чувствовала, как покупатели, проходя мимо, с интересом поворачивали головы.

– Ш-ш-ш! – Она поднесла палец к губам. – Поставь на место!

Но Мэдди уже было не остановить. Она затопала ногами, как бешеный чечеточник, изо всех сил прижала книгу к животу и заверещала:

– Не ш-ш-ш! Мама, моя, моя, моя!!!

Какая-то женщина подошла к той же полке, что и Лин, и сочувственно улыбнулась:

– А… Эти ужасные два годика, да? У меня почти то же самое.

Она толкала перед собой коляску, в которой сидела светловолосая, ангельского вида девочка и, округлив глаза, удивленно взирала на Мэдди.

– Ей нет еще двух, – ответила Лин.

– А, маленький гений… – доброжелательно сказала женщина.

– Можно и так сказать… – начала Лин. – Мэдди, НЕТ!

Но она опоздала. Ангелочек потянулся было за любимой книжкой Мэдди, на что та ответила быстро и решительно – с размаху двинула книжкой прямо по лицу ребенка.

Девочка притихла, как будто первый раз в жизни ее обидели до глубины души. Пухлая ручка удивленно поднялась к красному пятну на щеке. В синих глазах стояли озера слез.

Лин смотрела на довольное лицо дочери и умирала от стыда.

Они с Майклом всегда соглашались, что самое страшное зрелище – это родитель, бьющий своего ребенка. На Мэдди никто и никогда не поднимет руку. В их семье насилию не будет места.

Насилие порождает насилие.

Для нее это была аксиома.

Но тут она схватила Мэдди и поддала ей как следует. Она ударила ее очень сильно и очень сердито, а громогласный рев Мэдди прокатился по всему магазину, вызывая в памяти сцены насилия над детьми.

– Ничего страшного, – сказала приятная женщина и взяла на руки свою хорошенькую девочку. Глаза у нее были такие же круглые и синие, как у дочери.

– Извините! Пожалуйста, извините! Она раньше никогда такого не делала.

И я раньше никогда такого не делала…

– Правда, ничего страшного. – Женщина покачивала девочку, прижав ее к плечу, и громко, чтобы заглушить вопли Мэдди, сказала: – Дети!

Мэдди прижалась спиной к полке, заходясь в настоящем истерическом вопле и останавливаясь только для того, чтобы вздохнуть поглубже, и вопила все громче и громче.

Посетители магазина, не стесняясь, глазели на них, некоторые вставали на цыпочки и смотрели поверх полок. Взгляды были пристальные, некоторые даже приоткрывали рты, как будто сидели в театре.