– Я рад, что ты встретил кого-то… ну понимаешь… твоего возраста, – тихо сказал ты мне.
Я не знал, что ответить. И не ответил. Ты улыбнулся и поцеловал меня в щеку.
– С Рождеством, папа!
Мое сердце ударилось об пол, а ты шагнул в дверь кухни. Я не посмел дождаться, пока ты вернешься. Секунда всегда секунда, единственная реальная ценность на земле. Торгуются все, постоянно. Каждый день мы совершаем сделку всей жизни. Сегодня была моя.
Женщина допила последний бокал пива. Взяла папку со стойки. Мы пошли между уличными столиками, – тут отчаянная конкуренция за самые эффектные виды Хельсингборга, но это место исполнено спокойствия и уверенности. Ему не нужно самоутверждаться, оно сознает свою красоту. Набегающие волны, паромы в порту, ждущая их на той стороне Дания.
– Как это делается? – спросил я.
– Мы туда прыгнем, – ответила женщина.
– Это больно? – спросил я.
Она печально кивнула.
– Мне страшно, – признался я, но она покачала головой:
– Не страшно. Тебе горько. Никто вам, людям, не объяснил, что за страх вы принимаете горе.
– О чем мы горюем?
– О времени.
Кивнув на окна бара, я прошептал:
– Он хоть что-то вспомнит?
Она покачала головой.
– Порой, на секунду, он почувствует, будто чего-то не хватает. Но… потом… – Она щелкнула пальцами.
– А девочка?
– Она проживет свою жизнь.
– Ты за ними приглядишь?
Женщина чуть кивнула:
– Вообще-то я никогда правил не любила.
Я застегнул пиджак. Ветер задувал снизу.
– А там холодно… там, куда нам надо? – спросил я.
Женщина не ответила. Молча протянула мне пару вязаных перчаток. Они были серые, но с одной свисала единственная тонкая красная ниточка. Женщина достала из кармана маленькие ножницы и аккуратно ее отрезала.
Потом взяла меня за руки, и мы прыгнули. Ты никогда этого не прочтешь. Ты никогда не сидел и не ждал на крыльце маминого дома. Я никогда не растрачивал твое время.
Когда мы прыгнули, женщина с папкой и я, то на одно мгновение я увидел Хельсингборг таким, каким всегда его видел ты. Как силуэт знакомого. Как дом. В тот миг он стал нашим городом, твоим и моим.
И этого было достаточно.
Ты скоро проснешься. Сегодня Рождество. И… я тебя любил.
И с каждым утром дорога домой становится все длиннее
Тому, кто помнит того, кто забыл
Тому, кто помнит того, кто забыл
Что-то вроде предисловия
Это повесть о том, что значит утратить память прежде жизни. Честно говоря, никакую книгу я писать и не предполагал – просто хотел попробовать разобраться с самим собой. Но, поскольку я из тех, кому через текст раскрыться проще, чем через разговоры, иной раз я излагаю мысли с помощью букв, – чтобы осмыслить свои ощущения.