Старик продолжал бухтеть, возмущённо двигая усами, затем подытожил, что всех виновных нужно найти и обязательно расстрелять.

Я как и прежде слушал его вполуха, пережёвывая сочное мясо и тающее во рту тесто, а мои мысли невольно начали соскальзывать туда, куда я старался не заглядывать с момента своего перемещения во времени. В прошлую жизнь. В те времена, когда я ещё не был Чемпионом, когда не было ни многомиллионных контрактов, ни ревущих стадионов арен.

Я вспомнил свою юность в этом городе. Пыльные подворотни, драки за гаражами и маленькую прокуренную комнатушку в коммуналке на Петроградке. И человека, с которым я делил это самое помещение, которое с трудом язык поворачивался называть жилым.

Серёга. Щуплый и вечно лохматый парень с красными от хронического недосыпа глазами. Он не интересовался гладиаторскими боями, как я, его не волновала прокачка фамильяров, и какого уникального ферала в этот раз поймали в Дикой зоне.

Пока я пропадал в залах, оттачивая тактические приёмы и реакцию, Серёга жил в цифровой реальности. Он был непревзойдённым гением кода. Тем, кто мог нарыть в закрытой сети любую информацию на кого угодно, обойти любую корпоративную защиту и выпотрошить транзитные счета, не оставив ни единого следа.

Позже, когда моя карьера пошла в гору, он ушёл с головой в теневые структуры Синдикатов, и наши пути разошлись окончательно. Мы перестали общаться, потеряв друг друга в водовороте времени и разных статусов.

Но сейчас, в данный момент, Серёга всё еще был тем самым лохматым гением из однушки, в которой он сейчас обитает. И если кто-то в этом городе был способен размотать неприметного Пичугина, вскрыть анонимные счета нашего «мецената» и докопаться до конечного бенефициара ловушки — то это был только он.

Я выпил томатный сок одним глотком. Решение было принято.

Прихватив переноску, в которой уже посапывала довольная сытая Искорка, я выскочил под моросящий дождь на улицу и уверенно зашагал в сторону Петроградки, к полузабытому дому.

— Позвольте, сударь, это что за нарушение субординации⁈ — возмущённо скрипнул барон, показываясь из-под воротника. — Эта ваша чешуйчатая мадемуазель уплетает обед за обе щеки, а элитная кавалерия сидит с пустым брюхом! Это же абсолютный моветон! Извольте немедленно выдать офицерский паёк, пока я с голодухи собственные усы жевать не начал.

— До дома ты дотерпеть, конечно, не можешь, — улыбнулся я.

— Категорически не могу, — заупрямился Сверчанский.

— Держи, голодающий, — я добрался до небольшого навеса у подъезда, дотянулся до сумки. Через несколько секунд я насыпал жменю злаков в боковой карман и барон Сверчанский совершил отчаянный прыжок, исчезая в нём и захрустев жвалами.