— Вмешаться в ход кризиса может двусердый рангом выше, который уже прошёл этот кризис, — пояснил терпеливый следователь, перекрывая вспыхнувший гнев начальства.

— Но я же лежал у вас! — пошевелил бровями я, показывая в сторону коридора, откуда меня привели.

— Достаточно установить связь между двусердыми в самом начале, когда кризис только начинается… — сообщил мне следователь. — В тот момент, когда только появляется сонливость. Для этого требуется лишь согласие обоих двусердых.

— Сонливость? Честно скажу: у меня вот уже второй кризис как-то резко начинается, — не счёл нужным скрывать я. — Не успеваю даже сесть: обычно валюсь плашмя, прямо как стоял или бежал…

— А вы бежали? — уточнил следователь.

— У меня было занятие: бой на холодном оружии. И я очень старался достать инструктора хоть разок, — объяснил я. — А срубило меня во время выпада: там и свалился, видимо…

— И что, никаких предварительных позывов⁈ — снова достав руки из-под стола и пошевелив пальцами, возмутился Лапоть.

— Никаких… Обычная тренировка, а потом — раз… И всё! — честно признался я.

— Обычная тренировка… — Лапоть так тяжело вздохнул, будто я сейчас на его плечи водрузил всю тяжесть Вселенной.

Вместе со следователем он посмотрел на менталиста, а тот едва заметно, но очень уверенно кивнул, подтверждая: всё сказанное — чистая правда. И, может быть, верю в неё только я, но для меня она — самая-пресамая правдивая.

— Ладно, Седов… — Лапоть произнёс мою фамилию с какой-то странной интонацией, а затем ещё несколько секунд молчал, будто подбирая слова.

И, наконец, снова заговорил:

— Раз так, увидимся ещё… А пока — свободен.

Я бы на всякий случай переспросил, могу ли уходить… Но понимал, что это будет лишним: отпускают — драпай со всех ног, просто с видом независимым и уверенным. И не зли больших дядей ещё больше, они и так уже злые.

Поэтому я встал, вежливо попрощался — и свалил на максимально приличной, лишь бы не выдать желания оказаться подальше, скорости.

Тёма всегда так делал, когда что-нибудь нехорошее натворит. Учёсывал прочь прогулочным шагом, но на таких скоростях, что и бегом не догонишь. А я что, хуже, что ли? Учусь у лучших!

На выходе меня встретили Малая и Константин. Оба были какими-то уставшими, помятыми и не скрывали облегчения при моём появлении. Видимо, что-то серьёзное здесь случилось, пока я валялся пластом. Но узнать, что произошло, я сразу не смог. Потому что расспрашивать стали уже меня.

Наверно, это не дело Кости, да и Малой всего знать необязательно… Но эти двое переживали за меня, похоже, больше, чем я сам. И скрывать от них то, что я видел, было бы натуральным гадством.