Я, собственно, не сомневался, что Малая приедет с Константином. Однако что они примчатся раньше скорой — даже предположить не мог. Не представляю, если честно, с какой скоростью Костя вообще гнал.
К этому времени Бак и городовые, которых возглавлял отставной ратник с позывным Сыч, успели упаковать в машину воющего белугой Павлика.
А наш убийца, между тем, и вовсе перестал соображать, что происходит. Только и делал, что выл, пускал сопли и жалобно водил взглядом вокруг, будто ища сочувствия — а потом снова выл. И я очень надеялся, что парень всё-таки придёт в себя, дабы поведать Косте и его подчинённым много-много интересного.
Например, где в Ишиме можно взять покрытую рунами сибирскую зуботычину, и что за умелец вывел ему на животе рунную вязь.
Последняя вскрылась, когда сопливца поднимали с асфальта, и куртка со свитером задрались. А пока Павлика осматривали и грузили, Турок успел помочь Алёне: быстро обработал раны и снял с девушки плетения, не дававшие её крови свернуться.
И теперь она тоже сидела в машине городовых, греясь под потоками горячего воздуха из решётки вентиляции. А мы с Бубном, как нормальные герои, стояли в сторонке и мёрзли. Ноябрь месяц всё-таки. Снега по колено местами навалило. А ночью и вовсе морозец неприятный.
— Жив? Цел? — выскочив из машины, Костя в первую очередь нашёл взглядом меня.
— Всё в порядке, — кивнул я.
Выскользнувшая из другой двери Малая уставилась на меня с прищуром. Она, кажется, даже сказала что-то вроде: «Паршивец!» — но я сделал вид, что не услышал. Только отвёл взгляд, с преувеличенным вниманием разглядывая крыши домов, когда Мария Михайловна погрозила мне кулачком в тонкой кожаной перчатке.
— Где этот? — спросил Костя у подчинённых.
— В машине, вашбродь! — отрапортовал Сыч.
— Жив? — кажется, у меня про меня он спрашивал примерно тем же тоном.
— Жив, не в себе! Воет! — ответил ему Сыч.
— Тот самый? — уточнил Костя.
— На пузе рунная вязь! Рунная сибирская зуботычина, сестра-близнец первой, в вещдоках у нас в багажнике! — доложил Бак.
— Глаз не спускать! Ни с урода, ни с зуботычины! — коротко приказал Константин.
За это время Малая, не спеша и всё так же щурясь, успела подойти к нам с Бубном и, обходя по кругу, начала внимательно разглядывать меня через тонкие щёлки глаз. Моему товарищу, естественно, такого пристального внимания не перепало.
— Маш, оставь Федю в покое! — мельком глянув на нас, попросил Костя. — Ты же его взглядом сотрёшь!..
— А я это и пытаюсь сделать… — не разжимая губ, процедила Малая. — Сотру его в порошок, раз уж он так хочет умереть во цвете лет…