— Запретили, — кивнул Дашков. — Он и сам всё сделает. Лучше, чем я.
Дашков так и не пояснил, кого он имел в виду под словом «он». А Демьян не стал спрашивать. Когда сиятельный князь вышел, голова Тёмного Приказа скомкал послание опричника и, подкинув в воздух, поджёг так, что на пол осыпался лишь пепел.
А затем снова посмотрел на экран.
На кушетке с безмятежным лицом лежал молодой парень, переодетый в льняные штаны и рубаху. А приборы врачей тревожно попискивали, сообщая о том, что в кризисе молодого Седова что-то идёт совсем не так, как у нормальных двусердых.
Из книги Д. А. Булатова «Чёрное сердце и Тьма»*
Тьма всегда приходит исподволь. Она шепчет вашей душе по ночам, она угадывает ваши желания — и в, конце концов, преломляет ваш угол зрения, будто оптическая линза. Цвета изменяются, и то, что раньше было светлым и радостным, начинает казаться тёмным и мрачным. А то, что было мрачным — становится радующим и вдохновляющим.
Не зная покоя и сна, Тьма бьётся о вашу мораль и нравственность, пока не проделает брешь в душевной защите. И не надейтесь на пощаду: этот враг не знает к двусердым ни жалости, ни милосердия.
В шахматах есть понятие «мат за сколько-то ходов». И если сравнить внутреннюю борьбу двусердого, каждый из нас будто играет в шахматы с Тьмой. Однако сколько ни играй, победа всегда будет за ней. Разница лишь в количестве ходов, которые Тьма сделает до победы. И этих ходов никогда не бывает больше одиннадцати.
А человечество до сих пор не знает, чем ответить Тьме дальше. В то время как Тьма, скорее всего, может играть и после одиннадцатого хода. Просто мы, двусердые, об этом не знаем.
Единственное, что даёт нам всем надежду — тот факт, что прошла тысяча лет, а мы ещё не проиграли. Пока мы можем сопротивляться, пока делаем ответные ходы — мы будем жить. Однако чем дальше, тем глубже будет отчаяние каждого нового поколения двусердых.
*Запрещена на землях царства Русского.
— Что ты делаешь? — с подозрением спросил Федя, когда Андрей начал активно шуршать в темноте.
— А ты как думаешь, малой? — ворчливо откликнулся тот. — Вокруг темно, как у негра в заднице! А нам, чтобы отсюда выйти, свет нужен.
— И как ты его здесь, в канализации, добудешь? — не поверил Федя.
— Как-как… Каком кверху! — хмыкнув, отозвался Андрей. — Как наши предки огонь получали?
— Трением дерева о дерево… — припомнил Федя, поскрипев мозгами, что я, сидючи внутри него, отлично слышал.
— Или высекали искру! — добавил Андрей. — Что не так сложно, если на шлёпанцах есть металлические застёжки… Интересно, моя одежда в следующий раз будет целая? Вот хохоту-то будет, если я голым перед этой каменюкой предстану…