А раз более точных объяснений у меня нет, надо принимать всё как есть. В том числе, что история повторится в следующий кризис. Недаром же Андрей одет в свою посмертную одежду, а Федя — в шмотки, которые выдают в Тёмном Приказе, где сейчас лежит моё тело.

Сны часто видят перед пробуждением. Значит, этот лабиринт — тоже сон? Вот только я уверен, что смерть здесь будет смертью там. Или не смертью… Или перерождением в тёмного.

Как это, интересно, работает? Может, задача в том, чтобы подвести двусердого к смертельной черте, чтобы испугать и продавить? Правда, со мной настоящим это не сработало бы… Да и с Андреем вряд ли. А вот с Федькой-младшим могло бы и прокатить…

А что если все двусердые видят сны? Просто не могут запомнить. Ведь большая часть снов забывается ещё до пробуждения, и только некоторые остаются в памяти. Что если остальные видят всё то же самое, что и я, но без двух полноценных личностей, сидящих внутри в качестве основы, не воспринимают сон как реальность?

Увы, размышления пришлось прервать. Я вдруг отчётливо понял, что лабиринт вокруг начал меняться. Тьма становилась всё темнее, граница между светом и тенью — чётче и резче.

А ещё я понял, что уставшие Андрей с Федей этого не замечают.

И начал мигать освещением, привлекая внимание.

— Что? Чего случилось? — всполошились разом оба моих спутника.

Ну и как им объяснить? Вопрос вопросов, на самом деле…

— Что-то случилось? — догадался пойти по самому простому пути Андрей.

Я утвердительно мигнул.

— Мы допустили ошибку? — предположил самое очевидное Федя.

Я мигнул два раза.

— Тебя что-то встревожило? — продолжили мне задавать вопросы.

Я снова мигнул один раз.

— Мы заблудились?

— Впереди какая-то опасность?

— Позади какая-то опасность?

Мне снова и снова приходилось всё отрицать. А потом я начал кидать в пыль на полу огненные шарики, выжигая первую букву. Прицельно кидаться плетениями, надо сказать, сложно! Невероятно сложно! Не каждый двусердый способен это освоить. Поэтому обычно все и предпочитают плетения с бо́льшей зоной поражения.

Но я сумел. И с горем пополам вывел вторую, а затем и третью букву.

— «С» — прочёл Андрей. — «У»… «Т»…

— Сутки! — воскликнул Федя.

— Фёдор, сутки прошли⁈ — встревоженно заозирался Андрей.

Я утвердительно мигнул.

— Как ты понял? — удивилась моя юная копия, а вот Андрей догадался сразу:

— Каменная сука где-то рядом? Ты её почувствовал?

Снова одна вспышка. И снова выжигание слова. Впрочем, Андрей с Федей снова догадались по первым трём буквам. Я успел написать только «бег» — а они уже поняли, что надо бежать. Оставалось лишь утвердительно мигнуть светом.