Сначала один знакомый коридор на пять залов, потом — один на четыре зала, затем — на три… И вот уже в каждом новом зале был один ранее отмеченный проход.

Видимо, у лабиринта заканчивались варианты развилок, и он стал предлагать отбракованные нами варианты. Собственно, к этому же выводу пришёл Андрей, поспешив сообщить нам обоим:

— Фёдор-старший, Федька-малой! Выход близко! Держитесь там!

Не, ну меня-то необязательно было подбадривать. Не я же ногами километраж наматывал. Да и запасы теньки у меня такие были, что простенькие плетения не могли их заметно иссушить. Правда, в этом странном месте они, к сожалению, не пополнялись…

А вот Федя и вправду уже переставлял ноги на автомате. Хотя… Как показывает практика, в таком состоянии люди способны пройти даже больше, чем когда были полны сил. А значит, запас хода у юного Фёдора ещё имелся, причём изрядный.

Между тем, помеченных нами проходов становилось всё больше. И когда их стало по три штуки на зал, стало явно: выход совсем близко. Особенно когда среди отмеченных проходов попался один, который мы уже выбирали и которым прошли, причём чуть ли не в первом зале.

Очень подло, между прочим! Если бы мы не оставляли пометки на стенах, то выбрав этот проход, сместились бы куда-то в самое начало! И пришлось бы проходить всё заново.

В общем, изначально шансов пройти лабиринт за сутки у нас не было. Как я и подозревал, Тьма не собиралась никого отпускать. Однако и она не могла предусмотреть все мелочи. И прихваченный Андреем камень либо не заметила, либо не приняла в расчёт.

Я же сделал себе зарубку на память: в следующий раз стоит брать с собой в кризис полезные вещи. Фонарик какой-нибудь, краску люминесцентную, оружие…

И нет, я не сошёл с ума. Оно же как происходит? Другие двусердые во время кризиса просто спят, и ничего им во сне не требуется. Впрочем, если вдуматься, я тоже сплю… Наверно, поэтому управление над моим телом и берёт Федя-младший. А мне остаётся доступна только тенька и работа с нею.

А почему? Все преподаватели в училище утверждали, что управлять тенькой мы должны настолько хорошо, чтобы даже во сне не напортачить. В конце концов, иногда, в сложных ситуациях, плетение щита приходится держать подолгу — в том числе, когда спишь. А значит, такая возможность у двусердых изначально имеется, просто её надо натренировать.

И получалось, что в этом странном сне я тенькой управлять могу. А вот телом — нет. Почему? Да кто его знает. Конечно, в памяти Андрея наверняка есть что-нибудь в духе: «Сон — это маленькая смерть». Но мне-то сейчас его память недоступна — вон она, в прожжённой майке отдельно шагает. А ртом я не распоряжаюсь, чтобы вопросы задавать. Однако фраза-то откуда-то всплыла в моей памяти! А в мире Феди её точно не было…