«Что здесь было?» — донеслось до меня из его черепной коробки.

«Почему так украсили?»

«Надо посмотреть…»

Мне хотелось закричать, не всё ли ему равно, если это место — опасно? Но если юному придурку что-то взбрело в голову, взывать к разуму бесполезно. Ему, может, самому страшно до колик, но всё равно сделает то, что задумал. Никакого инстинкта самосохранения, честно слово!

Поднявшись по пяти невысоким ступеням, Федя заглянул в дверной проём. Вопреки моим опасениям, внутри он не увидел внутренности храма, стоящего в центре. Внутри было именно что какое-то утилитарное помещение, вроде банка. Просторный холл, свод которого поддерживали резные колонны, и каменная стойка ресепшена, богато изукрашенная золотом.

Удивительно, но эти золотые узоры, в отличие от всего остального в городе, не истлели. Правда, немного потеряли блеск, покрывшись коричневыми разводами патины.

Сразу за стойкой темнел проход в какие-то служебные подсобки. И там было так темно, что ничего разглядеть не получилось. А чуть в сторону из холла уводил просторный коридор. И вот там хотя бы света было достаточно.

Но Федю будто манило в тёмный проход. Он подходил всё ближе и ближе к стойке… А мне всё сильнее хотелось отвесить ему подзатыльник. Не, ну с древних времён человек знает, что темнота — зло. А почему Федя этого не знает? Совсем тупица, да?

Он даже коснулся выщербленного камня стойки, с интересом пробуя его на ощупь. А затем, оперевшись на него локтями, вытянул тощую шею, чтобы заглянуть в тёмный проход.

Но тьма, зиявшая внутри, не рассеивалась под любопытным взглядом. И по-прежнему скрывала то, что прячется в глубине здания.

— Как-то тут всё странно… — заметил Федя, наконец. — Что это за место вообще?

— Отсюда всё началось! — ответили ему из-за стойки.

Федя с криком отшатнулся, запутался в одежде, которая ему была велика, и упал на пол. А над стойкой ресепшена появилась девушка, чья правильная античная красота буквально приковывала взгляд. Заострённый вниз овал лица, прямой нос — и слишком идеальные пропорции, чтобы принадлежать живому человеку.

Да она и не была живой! Серая каменная кожа, серый каменный хитон и тёмные провалы вместо глаз.

— А-а-а-а-а-а-а! — заорал Федя, пытаясь подняться, но только ещё больше запутываясь в одежде.

— Не кричи, — каменные губы изогнулись в улыбке, а девушка сделала шаг к стойке, положив руку на столешницу. — Твой друг просто задержался… Но нам с тобой спешить некуда, верно?

Что-то хрустнуло у неё под ногами. Но стойка скрывала, что это было.

— Не подходи ко мне! — чуть более истерично, чем нам обоим хотелось бы, потребовал Федя.